Уходит в небо дальняя дорога.
Мне наяву прекрасный снится сон.
Пускай ещё чуть-чуть продлится он!
Я посмотрю его ещё немного.
Какая мысль сокрыта в этом сне?
К чему бы это он приснился мне?
29 декабря 2011 г.

Вновь, где-то алых звезд, наполненная ванна
Безмолвно остывает, и небо вновь грустит.
Нирвана? Нет, так рано… И незажившей раной,
Останется холодное, бумажное «Прости…»

Тропой идти знакомой — легко, уткнувшись в руны,
Когда горит с Луною, Тельца Альдебаран…
Но «Перекати-полю» на поле, так безлунно,
И, почему-то, трудно не опустить «стоп-кран»…

А голуби, как прежде, летят на крошки хлеба…
Урок пропущен кем-то… Экзамен вновь не сдан…
И лишь ребенок чей-то, вдруг скажет, глядя в небо:
«Смотрите, снова падает какая-то звезда...»

Арестован Удальцов,
Обличитель подлецов,
Молодой вожак борцов
Против банды подлецов.
Зреет гнев. В конце концов
Арестуют подлецов!
28 декабря 2011 г.

Вспыхнув, гаснут в толпе телекамер экраны,
И тайга надевает парадный мундир.
Тихо строем в шеренгах идут ветераны,
Ослепляя людей белизною седин.

На измученных старостью, выцветших лицах,
Где скопились страданья и муки души,
Словно книги огромной скупые страницы,
Пишет летопись жизнь паутиной морщин.

И застыли печально в глазах ихних слёзы,
Что остались навеки с минувшей войны.
Белым светом в тайге засверкали берёзы,
Добавляя сединам своей белизны.

Пусть геройских поступков они не свершили,
на записана в памяти сердца война,
Где врагов ненавистных они разгромили,
Отразилась в надетых на грудь орденах.
14.05.2001г.

Живым и павшим, вынесшим на
своих хребтах тяжелейший крест
Второй мировой, посвящаю.

Мы полмира с тобой прошагали.
Да, мы – дети суровой войны.
Мы Россию собой защищали.
Нас терзали безумные сны.

Мы – свидетели диких приказов:
«Разминировать вражьи поля!» — И в атаку мы шли среди газов –
Разрывалась от боли земля.

Мы ложились, как в жатву колосья,
И от ужаса каждый потел –
Ввысь летели кровавые клочья
Из останков растерзанных тел.

И в тисках леденящего стона
Мы смирялись с потерей друзей.
С неба солнце, как божья икона,
Поливало их скорбью лучей.

Словно эхо пасхального звона,
Замирал вдалеке взрывов гул…
Да, мы были тогда вне закона,
И нас смерти бросали на глум.

Гуляя с кралей около Суры,
Смотрю на мост – реки продрогшей вымя.
Мурлычет эхо под рукой игры
Из ресторации. В хрустальном гриме

Грустят деревья. В париках – кусты.
Лед удлинил все брови светофора.
Дома, как листья павшие, желты;
Из окон свет ночным крадется вором.

Я думал, что бросаю горсти слов
В доверчивые до предела уши.
В ответ — усмешка. Вот и весь улов.
Становиться мой голос тише, глуше…

Слова пожухли. Будто бы в бреду
Я говорю. Слова черны, убоги.
Потерянный, развенчанный иду,
Сворачивая полотно дороги.

Прошел шестнадцать — вытворять, творить.
И двадцать пять — сойти, пропасть, сорваться…
В сухом остатке — монолога прыть,
Еще – усмешка. Вот и жизнь вся вкратце.

Но вновь слоняюсь берегом Суры.
Вновь кормит небо из железа вымя.
Мурлычет эхо под рукой игры
Моей души, обледеневшей, в гриме.

Бетонные жабры прокуренных улиц
Хрипят кострами отдельных квартир.
Готовясь ко сну, вздыхая и жмурясь,
Город зевнул, как усталый Сатир…

Бульварная шлюха, слюнявя клиента,
Украдкой поглядывает на часы…
Без четверти три. И склонившись над кем-то
Колдуют кошмары, и шепчутся сны.

Без четверти три. Сквозь пустынное поле,
В сторону ярких рекламных огней,
Бредет обреченно, как пленник в неволю,
Босая девчонка… И ветер за ней…

И ветер ласкает подол ее платья,
Что легче небес и поярче луны…
А девочка шепчет: «Как больно… Не знать бы,
Не видеть, не слышать бы вашей вины!»

Неслышно ступает она по асфальту,
Лишь слышен, едва уловимый мотив…
То ветер с листвою играют Вивальди,
Для тех, кто не спит… себя не простив.

Я это лето обменял на пустоту,
На ящик пива и душевные болезни.
Не знаю – что из этого полезней,
Пойму, когда немного подрасту.

Я этой осенью опять залез в долги,
Я все растратил на лекарства и на водку…
Опять сгорел, как старая проводка,
И грубостей своим наговорил.

За эту зиму сделаюсь добрей,
И перестану вечно злиться на погоду…
А может даже – обрету свободу,
Но умоляю – только б поскорей!

За целый год я выдохся совсем,
И мало, что уже меня спасает…
Да и в стихах чего-то не хватает…
И где взять силы на решение проблем?..

Плюс отвернулись старые друзья,
И замуж вышли бывшие подруги…
А я стою, в карманах грею руки,
И, кажется, опять немного пьян.

Курю в окно. Давно пора бы бросить.
Не получается, увы, пока никак…
А за окном весна. Весна как осень,
Слезой сжимает все вокруг в кулак.
Там за окном спешат куда-то люди,
Что так боятся ненароком растрясти,
Своей души, давно застывший студень.
Стараются они, сжав зубы обойти,
Не только грязь, проталины и лужи,
Попрятавшись под крышами зонтов…
Нейлоновыми куполами в танце кружат
Они, под музыку искусственных цветов.

Невозможно к тебе прикоснуться рукой
Ты как будто сошла с полотна
Я тебя замечал каждый день над рекой
Ты была так светла и бледна

И туман, закипавший у мраморных ног
Ореолом серебряных брызг
Он тебя возносил, словно ты была — бог
Невзирая на солнечный диск

Невзирая на то, что настала весна
Что не может по волнам гулять
Первородной красы Дева светлого сна
Что не в силах вода удержать

Её ступней касавшихся кромки воды…
Её тела, изгиба плечей,
Её пышных волос, столь простой красоты
И величия синих очей…

«Невозможно!» сказали мне в тысячный раз
«Эта дева лишь призрачный дым!»
Я смотрел на тебя и сплетал рифмы фраз
— Пусть обман. Он мне будет святым…

Пусть я сам для себя этот образ создал
Пусть меня порицает народ…
Только лучшей мечты я себе не желал
И всё ждал тебя дни напролёт…

Чтож томить тебя зритель ненужной судьбы
Что тебе моих повестей плеть?
Ты читаешь лишь буквы, а буквы немы
И не смогут они умереть…

И не смогут они, так как я на ветру
Год за годом встречать новый день
И смотреть на прозрачную словно слезу
Воду озера, где бродит тень…

И не смогут они так счастливо вздохнуть
И не смогут они зарыдать…
И конечно же им не дано утонуть…
И конечно же им не понять…

30.10.2011г.