Уходит в небо дальняя дорога.
Мне наяву прекрасный снится сон.
Пускай ещё чуть-чуть продлится он!
Я посмотрю его ещё немного.
Какая мысль сокрыта в этом сне?
К чему бы это он приснился мне?
29 декабря 2011 г.

Вновь, где-то алых звезд, наполненная ванна
Безмолвно остывает, и небо вновь грустит.
Нирвана? Нет, так рано… И незажившей раной,
Останется холодное, бумажное «Прости…»

Тропой идти знакомой — легко, уткнувшись в руны,
Когда горит с Луною, Тельца Альдебаран…
Но «Перекати-полю» на поле, так безлунно,
И, почему-то, трудно не опустить «стоп-кран»…

А голуби, как прежде, летят на крошки хлеба…
Урок пропущен кем-то… Экзамен вновь не сдан…
И лишь ребенок чей-то, вдруг скажет, глядя в небо:
«Смотрите, снова падает какая-то звезда...»

Арестован Удальцов,
Обличитель подлецов,
Молодой вожак борцов
Против банды подлецов.
Зреет гнев. В конце концов
Арестуют подлецов!
28 декабря 2011 г.

Живым и павшим, вынесшим на
своих хребтах тяжелейший крест
Второй мировой, посвящаю.

Мы полмира с тобой прошагали.
Да, мы – дети суровой войны.
Мы Россию собой защищали.
Нас терзали безумные сны.

Мы – свидетели диких приказов:
«Разминировать вражьи поля!» — И в атаку мы шли среди газов –
Разрывалась от боли земля.

Мы ложились, как в жатву колосья,
И от ужаса каждый потел –
Ввысь летели кровавые клочья
Из останков растерзанных тел.

И в тисках леденящего стона
Мы смирялись с потерей друзей.
С неба солнце, как божья икона,
Поливало их скорбью лучей.

Словно эхо пасхального звона,
Замирал вдалеке взрывов гул…
Да, мы были тогда вне закона,
И нас смерти бросали на глум.

Гуляя с кралей около Суры,
Смотрю на мост – реки продрогшей вымя.
Мурлычет эхо под рукой игры
Из ресторации. В хрустальном гриме

Грустят деревья. В париках – кусты.
Лед удлинил все брови светофора.
Дома, как листья павшие, желты;
Из окон свет ночным крадется вором.

Я думал, что бросаю горсти слов
В доверчивые до предела уши.
В ответ — усмешка. Вот и весь улов.
Становиться мой голос тише, глуше…

Слова пожухли. Будто бы в бреду
Я говорю. Слова черны, убоги.
Потерянный, развенчанный иду,
Сворачивая полотно дороги.

Прошел шестнадцать — вытворять, творить.
И двадцать пять — сойти, пропасть, сорваться…
В сухом остатке — монолога прыть,
Еще – усмешка. Вот и жизнь вся вкратце.

Но вновь слоняюсь берегом Суры.
Вновь кормит небо из железа вымя.
Мурлычет эхо под рукой игры
Моей души, обледеневшей, в гриме.

Тебе почти уже полтинник
Но нет на голове седины!
Секрет тому ведь очень прост:
Супер жена и сын любимый!
Поздравляю с днем рождения,
Желаю счастья и везения!
Будь дедушкой счастливым
И муж единственный любимый!

Смотри, как мягко падаю я на ладонь
Листом пергамента чуть обгоревшим…
Чуть тронь меня, сказав другим: «Не тронь!» –
И упади со мной… И будь такой же грешной…
Забудь, как отмирает то, что не забыть…
Остынь. Меня простив – застынь и успокойся.
Ах, как хотел бы я с тобою просто быть…
Быть попросту с тобою, прошептав: «Не бойся…»

Вот и все…
Существую отдельно.
Проворчу что хочу,
Жгу свечу и не лень мне…
Оттого и молчу,
И возможно болею,
Что все время мечусь,
Сам себе же не веря,
Сам себя и лечу…
Рву…
цепочку на звенья…

Неси меня ветер безбрежный
В края, где была влюблена;
Целуй меня ласково, нежно
И крепко меня обнимай.

Неси меня в страны, где долго
Меня дожидаешься ты,
Где я безгранично свободна
И все окружают цветы.

Мне говорят, что не бывают
Идеальные мужчины.
Мне говорят, что не бывает
Идеальною любовь.
Все говорят, но я не внемлю,
Потому что точно знаю,
Потому что честно верю — Мой мужчина идеальный,
Мой мужчина самый лучший.
Мой мужчина — это ЛЁША!
И никто нас не разлучит!
Через десять лет и двадцать
Будем мы любить друг друга,
Будем честно верить в счастье,
Согревать своим теплом!