с каждым днём прозрачней тополь-
листья падают в траву.
почти голый этот щёголь
ветки клонит на ветру.

а стоял зелёный, гордый
с кроной мощною своей.
шелестел и днём и ночью,
хоть красивый, но ничей.

одинокий, неприступный
думал он прожить один.
стало сыро, неуютно-
загрустил наш исполин.

и качает его ветер,
рвёт засохшую листву…
я (скажу вам по секрету)
всё равно его люблю!

Вы в отражении глаз чужих,
Готовы молиться на них!
Вы в них прекрасны,
Застенчивы и властны!
И право данное судьбой:
Любить себя в глазах другой.
Для Вас была картиной,
Что выставлялась напоказ!
Любовь и нежность глаз,
Безумно радовали Вас!
Пока себя Вы в них любили.

Время течёт, горной рекою,
Где-то я рядом, рядом с тобою.
Время ведёт, за руку смело,
Когда то слов этих, сказать не успела.

Но сегодня как прежде, улыбнулась судьба,
Любовью моей, указав на тебя.
Пусть кто-то скажет, и скажет не один,
Что был не о любви, тот грустный «фильм»!

Пусть говорят! Ну а с судьбою спорить я не стану,
А их слова, для нас пустыми станут.
Легко давать советы, и осуждать легко,
Но слушаю лишь сердце, и сердце лишь своё.

Зачем вы тратите? Вы тратите себя!
На эти злые, и ненужные слова,
К которым равнодушна я.
Зачем вы душу мне обжечь стремитесь?!
Идя по этому пути — не подскользнитесь.

Моя душа! Любовь моя!
Чисты как первый зимний снег,
И не найти во век, вам правды в ваших же словах,
Когда любовь в стихах, во взгляде каждом,
И ритм один, один у двух сердец.

И говорите что хотите, и осуждайте каждым днём,
В словах своих, себя ищите, а мы ни в чем,
Ни в чём пред небесами не виновны.
Есть та любовь, и это есть она,
Которой каждым днём, дивится вся земля.

Как пахнет кашка,
Не каждый знает.
В руках бумажка,
Он их считает.

А кто-то ночью
Под тишь полей
Букет для мамы
Сорвет своей.

Иному дай просто,
Всего горсть воды,
Замесит вмиг тесто
Без лишней беды.

Кому-то ты жизнь,
Отдашь наперед,
Себе лишь на казнь –
Ведь он не поймет.

томно и сладко стало в груди…
ты меня крепко к сердцу прижми.
сколько бы лет не прошло над Землёй-
будем любить мы друг друга с тобой.

будем спешить, чтобы нежно обнять,
и о делах, просто так, поболтать,
чтобы коснуться руками слегка…
наша любовь, как байкал, глубока.

богу «спасибо» я говорю,
и бесконечно тебя я люблю.
не сомневаюсь, что скажешь в ответ:
«лучше тебя никого в мире нет».

и не остудят даже века
холодом времени наши сердца.
мы пронесём до последней черты
свет от зажжённой нами звезды.

Под краном водопроводным
Плещутся руки-рыбки
Зябкие в море зыбком.
Зыбиться танец родом

Из ритуалов тяглых,
Клейкой, вязкой тревоги,
Пропитанной мыслью волглой,
Трепещущей нервным стягом.

Дышит тихоней в спину
Леди Макбет с улыбкой
Зябкой, в мороке зыбком
Руки водою пилит.

Руки – рыбки – рабыни
Пойманы танцем в сети.
Кран – бормотун: не сетуй,-
Руки тебя забыли.

Все призрачней, все прозрачней…
Замолены мылом рыбки,
Замылен их бархат зыбкий,
Молью хлорною трачен.

Горят деревьев светофоры
Зелёным, жёлтым, ярко-красным.
В права вступила осень властно,
Надев трёхцветные уборы.

Зелёным – лету дан был ход.
Его прощальные мотивы
Ещё видны. Порой мелькнёт
Лист изумрудным переливом.

Вот жёлтый – расставаний цвет,
Цвет терпеливых ожиданий.
Им залит нежный силуэт
Осенних призрачных мечтаний.

Цвет догорающих иллюзий
Зажгла октябрьская пора,
Спалив дыханием костра
Опавших летних грёз обузу.

Зелёным, желтым, ярко-красным
Горят деревьев светофоры.
Жаль, что салют огней прекрасных
Отполыхает очень скоро.

Спаси меня, спаси меня, спаси меня,
Спаси меня, спаси меня, спаси меня,
Спаси меня, спаси меня, спаси меня,
Спаси меня, спаси меня, спаси меня…

Спасименяспасименяспасименя,
Спасименяспасименяспасименя,
Спасименяспасименяспасименя,
Спасименяспасименяспасименя.

Пни меня, пни меня, пни меня.
На пни — меня, на пни — меня, на пни — меня.
Пни меня на пни, пни меня на пни, пни меня на пни.
Спина, спина, спина.

Я – пас, я – пас, я – пас.
Я – сам, я – сам, я – сам.
Я – масса, я – масса, я – масса.
Я – ас, я – ас, я – ас.

На пенни – меня, на пенни – меня, на пенни – меня.
Семя пня – сам спасся? Семя пня – сам миссия и месса?
Пени – на пенни, пени – на пенни, пени – на пенни.
Имя мни, имя мни, имя мни.

Папа – нем, мама – нема, папа – нем, мама – нема.
Имя, имя, имя, имя!
Пан? Панама? Пампа? Пампам?
Спи, спи, спи, спи.

Имя – нема, имя – нема, имя – нема.
Нем, нема, нем, нема – манна?
Мим – мним? Мим – мним? Мим – мним?
Пена, пена, пена, пена.

Манна, маня меня… Манна, маня меня…
Ем имена, ем имена:
Ням-ням, ням-ням.
Я ем я? Я ем не-я? Не я ем я,

А песня – яма, песня – яма, песня – яма.
Смени, смени, смени.
Песня – яма, песня – яма, песня – яма.
Смени, смени, смени.

Спас, спас, спас, спас.
Сап, сап, сап, сап.
Спам, спам, спам, спам.
Ам-ам, ам-ам, ам-ам.

Надо ль, осень милая, так грустить-печалиться?
Слёзоньки горючие проливать рекой?
Глянь скорее в зеркальце: ты же раскрасавица!
Золотоволосая, с огненной искрой.

С бабьим летом, ласковым, нынче рапрощалася.
Оттого кручинушка… оттого тоска.
Без объятий солнечных навсегда осталася.
Потому-то льётся слёзушек река.

Не рыдай, родимая! Видно, не судьбинушка –
Рядышком с возлюбленным под венцом стоять.
Ведь свекровью строгою станет тебе зимушка,
И декабрь-суженый замуж будет звать.

Он — красавец писаный, женишок богатенький.
Снежных замков сказочных – у него горой.
Теплоты и нежности — только нет ни капельки.
Ты поплачь, болезная… над своей судьбой.

Остановился лифт на этаже,
Разрезал воздух грохотом и лязгом,
Сегодня день не милостив ко мне,
Раз даже лифт ворчит безбожно матом.

Открылись двери и я окаменел,
Уже плевать мне было на погоду,
В кабине девушка в изысканном шарфе
Стояла у стены в туфлях на стройну ногу.

Ее глаза шептали мне «привет»,
Они, как синее, без штормовое море,
А наша встреча — это в рай билет
На уходящем к счастью теплоходе.

Жасмин духов предательски манил,
Так было трудно удержаться от соблазна,
Куда идти собрался — позабыл,
Мне не хотелось с незнакомкою расстаться.