Повышай цены, повышай, повышай!
Вой мужик, завывай, завывай!
Биржи вверх растут пирамидами,
Хавай, жри лапшу с пестицидами.

Повышай цены, повышай, повышай!
Надоело выть — так собакой лай!
Да хвостом выписывай кренделЯ
Под присмотром «болотного Пуделя».

Повышай цены, повышай, повышай!
Планка выше, еще совсем не край.
Но еще чуть-чуть — дальше «ВИЛЫ».
Вот терпение у «терпилы»!!!

Повышай цены, повышай, повышай!
Выбирай без выбора. Выбирай.
Поиграй гамадрил в демократию — Выбирай «ари-сто-кратию»…

(… мне обидно за «гамадрила» — я и сам такой же м… терпила)

Я – не лопАтник, я – другой,
Кто на кушетке – в долгий ящик,
Для убедительности вящей-
По Лете, что в бегах — рекою
И машет призрачной рукой.

Скорее, — лапоть в лапах сна.
Проснуться надо… Но – пустое.
Порушив правила, устои,
Мошеннику тяну осанну.
Пиарится во рту блесна.

Свет гаснет. На исподе век –
Премьера. Веселят спектаклем.
Но букли переходят в паклю.
Запахло жареным. Где дверка?!
И рыщет темный человек –

Из табакерки пироман.
Его обратно не загонишь.
Бушуют на подмостках годы.
И от поджога Пиросмани
Их кормит рукописью ран.

Кушетке отдавая долг
С процентами, ведь мозгом – нищий,
И день с огнем уж не отыщешь
( искал, наверно, слишком долго),-
Я не заметил, что умолк.

Умолк. К чему теперь терзать?
Но этот в темном, он посмеет
Меня спросить с трескучим смехом
Судьи басмановским эрзацем:
«Допрыгался?» — и в грудь – резак.

Наливается водой
Небо черно-синее,
Ветер пахнет мне грозой…
Будет ночь красивая.

Пылью, пухом, листьями
Воздух порывается,
Чаша неба полная
Ливнем проливается.

Девицы веселые,
Промокшие, по лужицам
Брызгами гонимые
Бегут домой вдоль улицы.

Грохот мощный и могучий
По небу раскатится;
Чистым воздухом пахучим
На землю спускается.

Издеваясь, хохоча,
По приказу Палача,
Оплеван и повешен
Кто и сам был грешен.

Коварен. Истинно жесток.
Но дело тонкое «Восток».
Пуская гостя на постой
Кинжал там прячут за спиной

До поры, до времени.
Гостям чужого племени
Здесь нелегко приходится.
И издревле так водится.

Но кто казненный, кто палач?
Где слышны стоны, детский плач?
Принес кто смерть, увечья
И кровь на «Междуречье»?

Что дал аристократии
«Урок по демократии»?
Кто на «заклание баран»,
А кто есть истинный Тиран?

Специалист по смерти,
Отъему чужой нефти,
С политикой опасной
«Разделяй и властвуй»,

Не флаг ли авангарда
«Златого миллиарда»,
Красно-синеватый,
Зввездно-полосатый?

На эшафот кто следующий?
Наивный и несведущий,
С прозападной закуской
Беззубый, пьяный русский?

Обманутый, униженный.
Почти под ноль остриженный.
Опомниться ему пора бы.
Иль непокорные арабы

Погибнут, как погиб Саддам?
Разрублен мир напополам –
На богатых, бедных,
На верных и неверных,

Героев и предателей,
Рабов, работодателей,
На судей и присяжных,
Раздетых и наряженных.

Американцев и других –
Глухих, покорных и немых.
Кто, по приказу Палача,
Готов рубить. Рубить с плеча.

27.02.2007 год.

я валяюсь на песке…
хорошо здесь очень мне.
рядом плещется волна.
я не зря сюда пришла.

в море синем теплоход
набирает быстрый ход.
никуда я не спешу
и лежу себе, лежу…

чайка кружит надо мной
и меня зовёт с собой.
не зови меня ты ввысь.
лучше рядышком ложись.

солнце тёплыми лучами
разгоняет все печали.
на душе моей покой
и довольна я собой.

тишина, тишина
над ночною рекой…
лишь тихонько волна
нас ведёт за собой.

наша лодка плывёт
по зеркальной тропе.
и кувшинка цветёт,
отражаясь в воде.

я смотрю на тебя-
жар пылает в груди.
ничего не тая,
признаюся в любви.

и сияют глаза
на любимом лице,
так что даже звезда
не подруга тебе.

я с тобой обнимусь,
поцелую в уста.
и реке поклонюсь
за тебя, за тебя.

Издеваясь, хохоча,
По приказу Палача,
Оплеван и повешен
Кто и сам был грешен.

Коварен. Истинно жесток.
Но дело тонкое «Восток».
Пуская гостя на постой
Кинжал там прячут за спиной

До поры, до времени.
Гостям чужого племени
Здесь нелегко приходится.
И издревле так водится.

Но кто казненный, кто палач?
Где слышны стоны, детский плач?
Принес кто смерть, увечья
И кровь на «Междуречье»?

Что дал аристократии
«Урок по демократии»?
Кто на «заклание баран»,
А кто есть истинный Тиран?

Специалист по смерти,
Отъему чужой нефти,
С политикой опасной
«Разделяй и властвуй»,

Не флаг ли авангарда
«Златого миллиарда»,
Красно-синеватый,
Зввездно-полосатый?

На эшафот кто следующий?
Наивный и несведущий,
С прозападной закуской
Беззубый, пьяный русский?

Обманутый, униженный.
Почти под ноль остриженный.
Опомниться ему пора бы.
Иль непокорные арабы

Погибнут, как погиб Саддам?
Разрублен мир напополам –
На богатых, бедных,
На верных и неверных,

Героев и предателей,
Рабов, работодателей,
На судей и присяжных,
Раздетых и наряженных.

Американцев и других –
Глухих, покорных и немых.
Кто, по приказу Палача,
Готов рубить. Рубить с плеча.

27.02.2007 год.

На разбор опоздал. Воровато горит
Шапка, врытая в темя, с тенями – ветвь мирта.
Прорастаю в ничто, дымом шапки ведомый.
Не зальешь, не потушишь зеркальной водой.

В рваных джинсах ты, смолью волос подсади
На ошейник, на розовый бант. Но садисткой
Смотришь ты сквозь меня. Песик кукситься рядом,
Ощутимей, чем я… Ты сменила наряд

И лицо. Ты спешишь на вечерний сеанс
Темно-русой, другой. Но узнал из-за транса,
Из-за чувства потери, что с шапкою скосит
С плеч – долой, потому что взглянула ты сквозь.

От загара луны кожа – мел, волос – бел.
Я в бреду – за тобой, а в груди скачет белка.
Крошишь «цок» об асфальт, каблучками ты точишь
Темноту под себя; на доске – мелом: ночь.

Замерла. Обмер я. Головы – отворот,
Меж лопаток – лицо, взгляд – охотничий, рвотный,
Прошерстила окрест, жар на стужу меняя.
Ни души. И попятилась мимо меня.

я сижу одна в своей квартире,
а по крыше гулко дождь стучит.
никого нет в этом мокром мире,
лишь вода, одна вода бежит.

гром гремит, а дождь ещё сильнее.
за дождём уж не видны дома.
капля к капле всё плотней, плотнее…
и уже не выйти со двора.

напилась земля и всюду лужи.
и ручьи бегут, бегут к реке…
я закрою дверь свою потуже,
буду думать только о тебе.

и мечтать, что скоро глянет солнце
и отгонит прочь печаль-тоску,
лучик пустит прямо мне в оконце
и прогонит дождик за версту.

и ко мне опять ты возвратишься.
не на день, неделю… навсегда!
может просто дождика боишься
и не можешь выйти со двора?

затихли шорохи и звуки.
пришла ночная тишина.
одна, одна в небесном круге
плывёт безмолвная луна.

уснули синие озёра,
у речки сонной — тополя,
хлебов несжатые просторы
и кукурузные поля.

и даже ветер претомился.
улёгся спать среди осин.
а мне чудесный сон приснился
в тиши опущенных гардин:

что ты опять со мною рядом.
в моей руке — твоя рука…
вернись, вернись моя отрада,
моя судьба, любовь моя!