Гуляка-ветер по ночам, при свете фонарей,
Листву вздымая к небесам, несётся вдоль аллей.
Бежит вприпрыжку, как пацан… чуть-чуть притормозит
И, вдруг, сорвавшись в ураган, стрелой по парку мчит.

Большой проказник, озорник и хулиган немножко,
Берёзку обнял и встряхнул, сорвав с неё серёжки.
Угомонился, поутих и шепчет ей на ушко:
«Немного нонче перебрал – прости меня, подружка».

Наутро, ласковый, как шёлк и тихонький, как мышка,
Прильнул к берёзке… приобнял, ей щекоча подмышки.
Листочки нежно колыхал, любуясь каждой жилкой,
И буйну голову склонил на ветви своей милки.

кошки живут в колизее…
бродят средь древних руин…
вот в этой коморке, наверно,
раба истязал господин.

здесь христиане кричали,
собой заслоняя детей,
а львы, словно мясо, их рвали,
забавой служа для людей.

сенаторы в ложах сидели,
на белых одеждах пурпур,
подобострастно глядели
на цезаря хитрый прищур.

но кончилась римская слава,
упала под натиском лет.
и колизея не стало,
лишь эхо прошедших побед.

и бродят чудесные кошки
по вечности серых камней.
на львов, лишь, похожи немножко.
их ужин намного скромней.

бегает мальчишка.
стёпкою зовут.
никому не брат он,
никому не внук.
и никто сыночком
его не назвал.
волчонок-одиночка.
дом его- вокзал.
выманит десятку-
купит пиражок
или бублик сладний,
или просто сок.
он ещё не нюхал
из пакета клей.
путник- одиночка,
парня пожалей.
он добра не видел-
души холодны.
каждый, кто обидел,
на злобу не скупы.
катится по небу
стёпкина звезда,
только цели нету,
канет в никуда.
и зачем, когда-то
женщина-не мать,
жизнь решила парню
по капризу дать?!

ОН + ОНА… вокруг семья,
И с ними недруги, друзья.
Все против их союза.
Итог — Шекспира мюзыкл:
«Яд — горечи разлуки свита.
Самоубийством АНГЕЛ сбитый
В любви объятий низко пал»…
Демон возвел на пьедестал:
«ЛЮБОВЬ — ныне непруха.
Да здравствует порнуха»…

Ушанки-шапки пред Вами «сорри»,
Маски «как бы», «априори».
Белые воротнички.
Пред Вами ниц мы, мужички.

Иль проще — русские плебеи,
Селедки, водки корифеи.
Заложники идеологий — Мозгов промывки технологий…

Двадцатый Век — большая кровь,
России били в глаз и в бровь.
Поля. Березки на могилах.
И в телогейке и бахилах

Бредет российсая Душа
В потемки. Там, где «ни шиша».
Туда, где солнышко не светит.
Вопрос: «За это кто ответит?»

Ведь победителей не судят.
Так было, есть и явно будет.
Жизни закон везде таков.
Жаль русских Баб и Мужиков,

Которых на свою удачу
«Гламур» подставил вод раздачу.
С помощью водки, беспредела
Народ оставив не у дел…

С помощью «кашпировских», сект
Убили РУССКИЙ ИНТЕЛЛЕКТ.
Убили. Катком раскатали.
Устали. Как же мы устали…

Ушанки- шапки пред Вами «сорри»,
Маски «как бы», «априори»…

Повышай цены, повышай, повышай!
Вой мужик, завывай, завывай!
Биржи вверх растут пирамидами,
Хавай, жри лапшу с пестицидами.

Повышай цены, повышай, повышай!
Надоело выть — так собакой лай!
Да хвостом выписывай кренделЯ
Под присмотром «болотного Пуделя».

Повышай цены, повышай, повышай!
Планка выше, еще совсем не край.
Но еще чуть-чуть — дальше «ВИЛЫ».
Вот терпение у «терпилы»!!!

Повышай цены, повышай, повышай!
Выбирай без выбора. Выбирай.
Поиграй гамадрил в демократию — Выбирай «ари-сто-кратию»…

(… мне обидно за «гамадрила» — я и сам такой же м… терпила)

В крови у человека с роду –
Объединение с природой…
И воробей щебечет с сука:
«Объединись со мной гадюка».
И волк с желанием и толком
Объединяется с ягненком.
Питон и кролик подружились –
Обнялись и объединились.
Лиса за зайцем погналась –
С ним полюбовно разошлась.
Рыбак с наживкой и сачком
Объединились с окуньком.
Плотвичку, хлопая хвостом,
В омут приглашает сом.
С посевом поля стрекоча
Объединилась саранча.
Паук с букашкой, мать ити,
Объединилися в сети.
Цари, Князья, Бароны скопом
Объединяются с холопом.
На стрелке братья-пацаны
Не признают лоха вины.
Чубайс с Зюгановым обнялись
И, как друзья, расцеловались.
Житель Рублевки восхитил –
Бомжа в коттедже поселил.
В патриотическом порыве
Террор на вечном перерыве.
Спасибо Ельцину – при нем
Объединились «бакс» с рублем…
Объединяется народ
Уж тыщу лет из года в год.
Объединится ли Страна
Где мессу служит Сатана
И бесы кружат хоровод
Уж сотню лет из года в год.
(С «перхотью» Царственные Ложи
Борятся изощренней, строже…
Но «выбираем» мы похоже
одни и те же «Козьи Рожи»...)

«перхоть» — народ на чиновничьем сленге.

неужели кончилась зима
и не будет больше холодов?
неужели рухнула стена
из мороза, снега и ветров?

и надежду солнце принесло,
что вернёшься ты из дальних стран,
оно даже силы мне дало,
чтоб опять простила я обман.

попрощаюсь с долгою зимой.
я сумела пережить печаль.
буду ждать тебя друг милый мой,
только ты любовь мне обещай.

солнце выше, выше, выше
с каждым днём.
и капель грохочет с крыши
проливным дождём.

улыбается мальчишка
во весь рот.
на груди его пальтишка
отворот.

вот прохожий в луже ноги промочил.
нет нигде сухой дороги,
будто дождик лил.

на ветвях набухли почки.
посмотри.
и девчонок стало больше
раза в три.

побегу-ка я за ними.
догоню.
может быть весною этой полюблю.

Двух ангелов подслушала я спор.
Они незримо надо мной парили,
Ночной порой затеяв разговор.
И крылья их легонько воздух били,
Звенящей нотой огласив простор.

Твердил один: «Чувствительны чрезмерно
Душой они своею эфемерной.
Их ждут терзанья страсти и тревоги.
Опасно пылкою душой их наделили боги.
Божественен огонь души, но тяжелы ожоги.

Так уязвимы… так легкоранимы.
В душе — пожар страстей неугасимых.
В огне неистовой любви пылая,
От ревности безумной угорают.
Дымятся угли от обид невыносимых.

«Огонь ведь может греть, не обжигая»,
Крылатый друг ответил, возражая.
«Без пламени любви душа охолодеет,
Лишённая страстей и чувств – окоченеет,
Застынет, словно глыба ледяная».

«Но как почувствовать и распознать,
Грань, за которую не стоит преступать?
Страстей как угадать тот градус роковой,
Спалить способный огненной волной?",
Вопрос свой попыталась я задать.

Ответом были… звёзды, тишина и ночь.
В молчаньи ангелы умчались прочь.
Мне до рассвета было не уснуть.
Пыталась вникнуть в разговора суть.
Ожоги… чувства… как душе помочь…