*  Культовый реформатор литературного языка и теоретической поэтики, мировая легенда русского художественного андеграунда

Яков Есепкин

Застолья с тенями балевниц и владык

Пятый фрагмент

Пировые Фаенны златят
Свеч обрамники дивные, к винам
Яства носят фиады, им льстят
Нимфы снов, локны душат менинам.

Ах, жемчужных арома духов
Нас, Белькампо, с ума и сводила,
Что пиитам отрава стихов,
Кора тще ядом сих изводила.

Но остался гранатовый цвет
В маке хлебов, кадящих тлетворность,
И на раменах Летий и Эт
Блещет ядного воска узорность.

Четырнадцатый фрагмент

Хлебов маковых, емин и вин
Пировые не держат стольницы,
Шлют владыки пустых домовин
В ночь гостей, их сребрят балевницы,
.
Сонмы фей и гадалок, шутов,
Дщерей царских с менинами вместе
Хладность пьют, изо мраморных ртов
Льется яд, тесно княжеской сьесте.

Аваддон ли мирволит сему
Балу, мы ль и хмелеем от ядов,
Презлатясь, где во млечную тьму
Злать сбегает по черни окладов.

Семнадцатый фрагмент

Кая ль, мраморных яств госпожа,
Беатрис ли, рабыня шелковий,
Чают бледных фиад, миража
Нощных див паче утренник вдовий.

Ах, в шкатулках старлеток нефрит,
Малахитовый огнь, хлад алмазный,
Мод и Саский хурмою дарит
Пир юнон, цвет лияше образный.

Се хурма золотая, от сна ль
Вновь очнулись кримозницы Лота
И точится на битый хрусталь
Черных вишен жемчужная слота.

*  Алмазный фонд отечественной литературы — только в интеллектуальном андеграунде, поверх барьеров астенической сирой макулатурозависимой книгоиздательской системы

Яков Есепкин

Застолья с тенями ангелов и богинь

Седьмой фрагмент

Ночь у замковых фей, шелк сильфид
Вновь порфиров, чудесные дивы
От Эолий и млечных Колхид
Шлют арму, ах, царице, мы живы.

Се, одесно и это вино,
И меловых богинь асфодели,
Кто и лгал, что надмирны давно
И отроки сие, и Адели.

Воск золоты иль тще премерцал,
Хоть виждите о маках столовых,
Как в исчерной остуде зерцал
Бьются тени их платьев меловых.

Шестнадцатый фрагмент

В сени вишни пенатов занесть
Отравленные ангели тщатся,
Гнилью чермной сиих не обвесть,
К нам безумные Парки стучатся.

Ан гиадам темно, золота ль
Эта нощь, яко нас убивают,
Плачет Мод ли, немолвна де Сталь,
А иные одно пировают.

Лит и мучить угодно столам,
Хлеб дарящим скитальцу и вою,
Где по нашим всебледным челам
Цветь со миррой течет огневою.

Двадцатый фрагмент

Во истечные кельхи цедят
Феи Гелы златые рейнвейны,
Се кровители пьют и ядят,
Очеса юных дев темновейны.

Тще и нимфам цветочным пеять,
Юродивые маски сонимут — И начинут оне вопиять,
Яко мирру и золото имут.

Нем ли угольник тусклых цветниц,
Дев оплачут мраморных калечность,
И Господе о хлебах стольниц
Прелиет им на рамена млечность.

*  Алмазный фонд отечественной литературы — только в интеллектуальном андеграунде, поверх барьеров косной профанационной советскоцентричной книгоиздательской системы

Яков Есепкин

Застолья с обручниками и нимфетками

Четвертый фрагмент

Ныне в каморы феи пиров
Зазывают успенных царевен,
Ждут нимфеток пенаты и кров,
Пунш хмельной из Кесарий и Плевен.

А и сводные хоры легки,
Где внимать шелест царственных теней,
Яко белы убийц рушники
И червлена золота ступеней.

И всенощно химеры бегут
Мимо див с меловыми главами,
И демонам обручники лгут,
Вэль серебря над мертвыми львами.

Девятый фрагмент

Аще хлебы Цереры белы,
В чермных вишнях пенатов ли течность
Ядовитой белены, столы
Предержат ли исцветную млечность.

Иль вакханки о хладе емин
Поднесут нам десерты златые,
И одно ведь, лиется кармин
Хоть со цвети в лекифы пустые.

Будет Господе кущи своя
Обходить — во цитрариях денных
Соглядит, соглядит остия
Роз и флоксов, беленой сведенных.

Одиннадцатый фрагмент

Замок Франца иль Ханский дворец
Озолоты на стенах лелеет,
Хлебы дышат аромой корец,
Яств небесных роскошество тлеет.

Нам Лауры и Эты дают
Знаки тайные, с кровью оловки
Берегут для рифмовников, льют
В кельхи падчериц морок золовки.

Ах, навеки ужель премерцал
Блеск пировий, где сребрится Кая
И во червных окладах зерцал
Мы биемся, небесность алкая.

* Художник-нонконформист, создатель эталонного литературного письма, равновеликая фигура всемирного пантеона классических авторов

Яков Есепкин

Застолья с обручниками и гиадами

Первый фрагмент

Темен славский алтарник, одно
Поклонимся хотя Византее,
Град влечет ли, сияет руно,
Отчих маковок нет золотее.

И явимся еще пировать
В августовские денные сады,
И еще станут нас убивать,
Яко мраморных воев, гиады.

А и мертвым не больно, цикут
Чаять суе-- лекифы пустые,
Ан досель из очес их текут
Мгла и цветь на патеры златые.

Пятнадцатый фрагмент

С урожайною нивой, плодов
Золоченых роскошеством хладным
И вольно ли к тенетам садов
Мчаться феям Цереры нещадным.

Темных ангелей поят оне,
Цветью мраморной дев обольщают,
И смеются, и плачут, зане
Ядом тортов богинь угощают.

Иль мы сами в пировьях благих
Отравленны, их лепет внимаем
И всесумрачных гостий нагих
Блеклой вязью речей донимаем.

Двадцать третий фрагмент

Мнят обручники хлеб и вино,
Кто живой, сим еще усладится,
Шелк сугатный, худое ль рядно — Всё для пира Цилиям сгодится.

Ах, Иосиф небесный, твой брат
Петлю вспел и о чадном кармине
Задохнулся у огненных врат
Царства тьмы на Господнем помине.

Станут бляди елико рыдать,
Набегут изо снов меловницы
И тогда мы претщимся отдать
Вишни им и златые хлебницы.

* Рекомендуемые книги: «Мраморные сады» (США), «Оратории» (Канада), «Космополис архаики» (Россия)

Яков Есепкин

Застолья с мраморными пассиями

Четвертый фрагмент

Нив гранатовых пламень и хлад
Внемлют столы у Коры-царицы,
Злато плавь, небосумрачный Ад,
Вей аромы свое и корицы.

Иль утихли кимвалы, оне
Век пеяли, а смолкли и немы,
Пассий мраморных в денном ли сне
Златопевцев чаруют поэмы.

Кто хотя неумолчен, ответь,
Яства, хлеб, нощь темнее уголий,
И точится велебная цветь
Из свечниц на мраморник всестолий.

Одиннадцатый фрагмент

Тьмою розовой лона цариц
Упоенных инфантов прельщают,
Злые клоуны светских тигриц
Мнят белье, мел его озлачают.

Белых рамен и персей блюдут
Хлад зерцала, чаруя экспертов,
Балевницы веселые ждут
Вин сухих и асийских десертов.

Шумный маятник времени груб,
Иль очнемся в ротондах Никеи,
Где овалы червленые губ
Юн золотой соводят алкеи.

Двадцатый фрагмент

Чуть грассирует Анхен, слогов
Тайнам внемлют зефирные Эты,
Калипсо у далеких брегов
Сионид восхищают дуэты.

Рифм двоенье иль волн, ах, равно
Ордена чают Саский и ложи,
Пир елико, златое руно
Дивам паче шагреневой кожи.

И тлетворна веселость харит,
И альковницы жалуют готов,
И болезненный тусклый нефрит
Изо ломких сочится киотов.