*  Есепкин входит в элитарный круг мировых литераторов, претендующих на получение Нобелевской премии (США, Канада, Швеция, Россия)

Яков Есепкин

Застолья с менинами в пенатах

Третий фрагмент

Лето, лето Господнее, мнят
Четверговки немолчность пенатов,
Льют серебро фурины, звенят,
Всякий полдень июльский гранатов.

Иль еще кольца хлебов и змей
Столы держат и емина пышет
Негой темной, и в злате камей
Триолеты Цитерия пишет.

И ея золотистый наряд
Расточает духи и лишают
Пробок вина музыки, и яд
С миррой нам юродицы мешают.

Восьмой фрагмент

Огнь лозы арамейской темней
Кущ Аида иль феи нисана
Цветь гранатом поят, сад камней
Гоев манит из мглы Ханаана.

И опять к шумным столам зовут
Неб кровителей ныне вакханки,
И с тенями корветы плывут,
И царицы успенные манки.

Виноградом леканы полны,
Сладок ангелей хлеб, где в золотах
Днесь мы виждим их темные сны
И биемся о червных киотах.

Пятнадцатый фрагмент

В гости Аннелиз юных менин
С гувернантками ждать ли, ах, благи
Именитства, золотой лепнин
Сводных замков чаруются маги.

О вуалях фиады к столам
Яства шлют, пребледны их ланиты
И рифмовщики лгут зеркалам,
Яко бьются в кармине пииты.

Иль кармин, иль серебро — одно ж
Уготовано действо, химеры
Юн темнят и со мраморных лож
Черный шелк носят им костюмеры.

*    Алмазный фонд русской литературы, готические стихотворения — только в интеллектуальном андеграунде, поверх барьеров   квазиславистской болотной амебообразной книгоиздательской системы

Яков Есепкин

Застолья с Литами и герцогинями

Двенадцатый фрагмент

Из Богемии в темный Мадрид
Нас влекут рисовальщицы Коры,
Цвет граната объял бассарид,
Мнят их гостьи алмазные хоры.

Герцогини седые ужель
Затевают неладное, кельмы
Наготове, летит Азазель
Мимо юн, все и мечены шельмы.

И химеры по злату бегут,
Яко ночь и ритоны прелиты,
И царевен шелковие жгут
Сукровичными вишнями Литы.

Девятнадцатый фрагмент

Хлад ростральных колонниц бодрит
Львов, фиады о злате плюмажей
На главах черных эьфов харит
Сны зерцают и лет экипажей.

То ли к званым пирам князи мглы
И кровители неб поспешают,
И ломятся одесно столы,
И царевны гостей оглашают.

Сам честной Аваддон меж хлебниц
Вьется нощно и Майгелю с Низой
Шлет вино, и блюдет меловниц,
Опочивших под темною ризой.

Двадцать второй фрагмент

Иль во злате ротонд цвет икон
Феи грез отемняют шелками,
Вечность книжники ставят на кон,
Амадея смешит Мураками.

Где и падчериц хлебы, оне ль
Ядом чинят изюм тарталеток,
Девы томно вдыхают шанель,
В буклях чучела бледных старлеток.

И давятся портальные львы
Чернью вишен, и мраморны Эты,
И о гребневых цитрах Невы
Презлатятся юнон силуэты.

* Из книги «Морок Эолии»

*    Алмазный фонд русской литературы, готические стихотворения — только в интеллектуальном андеграунде, поверх барьеров  заскорузлой антихудожественной подцензурной книгоиздательской системы

Яков Есепкин

Застолья с каменами в ночных садах

Одиннадцатый фрагмент

Тусклый мрамор Никеи влечет
Дев успенных, златясь, диаменты
С мглой рифмует во сне Звездочет,
Ныне блага порфирность Ювенты.

Чем нимфеток белых и дарить,
Удивить ли их златом и снами,
Иль еще в сад ночной затворить
Им врата — благоденствуйте с нами.

Ан лавастровым кельхам соцвесть
Не урочно и вишни отравны,
И биются о злате как есть
Над еминой цесарки и фавны.

Пятнадцатый фрагмент

Дамам треф и любезны камен
Одержимые пленники, гаты
Их чаруют, мел с пышных рамен
Див точится в хоромах Гекаты.

Небошумные пиры темней
Век от века, за мертвыми львами
Нощно мчатся ваянья теней
Бассарид со златыми главами.

И альковницы ночи бегут,
И к владетелям замков мы едем,
И на гермах порфировых жгут
Шелк и остия мраморных ведем.

Девятнадцатый фрагмент

Пир елико, всечествуем пир,
Шелк царевен еще не тлетворен,
Златью вит нощный славский ампир,
Летий уснами воск заговорен.

Ах, ночные сады ль, царе, ждут
Яств фарфоровых, пепельных тортов,
Нас юродицы сонно блюдут
О порфирности млечных эскортов.

Иль очнемся: келихи пусты,
Вишни с басмой, о злате нимфетки
И сквозь ангелей темные рты
Мел исцветный течет на серветки.

* Из книги «Морок Эолии»

*  Культовый реформатор литературного языка и теоретической поэтики, мировая легенда русского художественного андеграунда

Яков Есепкин

Застолья с иродицами и музыками

Девятый фрагмент

И вольно феям замков мирить
Нерадивых служанок Цереры,
Переспелые вишни сребрить,
Юнам дарствовать с ядом эклеры.

Кая утром отмоет тполы,
Злать винтажная Саский и Лаур
Сомрачит, яко бледны и злы
Иродицы, носящие траур.

Ах, пиров хлебы ныне черствы,
Ядный шелк в снах кроят вдовам томным
И путрамент их мертвые львы
Тщатся выжечь серебром истемным.

Семнадцатый фрагмент

Бассариды ль о злате уснут,
Шелк царевен елико порфиров,
К ним старлетки всеюные льнут,
Паче звезд огнь вифанских сапфиров.

Тщится Марфа ко вечере мед
Несть, чаруют юн цитрий купажи,
Львов хрустальных ли, сумрачных од
Чтиц меловых таят бельэтажи.

И на хлебы из огненных туб
Льется мгла, и фиады ждут Лота,
И зефирность червленую губ
Царских пассий темнит озолота.

Двадцатый фрагмент

Мнемосина тоскует зане,
Будем пить, кликнем дев отравленных,
Аще истина в темном вине
И волхвы ждут чудес преявленных.

И к чему тосковать, Габриэль,
Нас любили камены белые,
Гробовую серебрили вэль,
Мнят ее днесь иродиы злые.

Ах, еше ли о хлебах столы,
Где музык утоляют печали
И юнетки чудесно белы,
Коим, вишни сребря, мы пеяли.

* Из книги «Морок Эолии»