*  Алмазный фонд отечественной литературы — только в интеллектуальном андеграунде, поверх барьеров косной профанационной советскоцентричной книгоиздательской системы

Яков Есепкин

Застолья с обручниками и нимфетками

Четвертый фрагмент

Ныне в каморы феи пиров
Зазывают успенных царевен,
Ждут нимфеток пенаты и кров,
Пунш хмельной из Кесарий и Плевен.

А и сводные хоры легки,
Где внимать шелест царственных теней,
Яко белы убийц рушники
И червлена золота ступеней.

И всенощно химеры бегут
Мимо див с меловыми главами,
И демонам обручники лгут,
Вэль серебря над мертвыми львами.

Девятый фрагмент

Аще хлебы Цереры белы,
В чермных вишнях пенатов ли течность
Ядовитой белены, столы
Предержат ли исцветную млечность.

Иль вакханки о хладе емин
Поднесут нам десерты златые,
И одно ведь, лиется кармин
Хоть со цвети в лекифы пустые.

Будет Господе кущи своя
Обходить — во цитрариях денных
Соглядит, соглядит остия
Роз и флоксов, беленой сведенных.

Одиннадцатый фрагмент

Замок Франца иль Ханский дворец
Озолоты на стенах лелеет,
Хлебы дышат аромой корец,
Яств небесных роскошество тлеет.

Нам Лауры и Эты дают
Знаки тайные, с кровью оловки
Берегут для рифмовников, льют
В кельхи падчериц морок золовки.

Ах, навеки ужель премерцал
Блеск пировий, где сребрится Кая
И во червных окладах зерцал
Мы биемся, небесность алкая.

* Художник-нонконформист, создатель эталонного литературного письма, равновеликая фигура всемирного пантеона классических авторов

Яков Есепкин

Застолья с обручниками и гиадами

Первый фрагмент

Темен славский алтарник, одно
Поклонимся хотя Византее,
Град влечет ли, сияет руно,
Отчих маковок нет золотее.

И явимся еще пировать
В августовские денные сады,
И еще станут нас убивать,
Яко мраморных воев, гиады.

А и мертвым не больно, цикут
Чаять суе-- лекифы пустые,
Ан досель из очес их текут
Мгла и цветь на патеры златые.

Пятнадцатый фрагмент

С урожайною нивой, плодов
Золоченых роскошеством хладным
И вольно ли к тенетам садов
Мчаться феям Цереры нещадным.

Темных ангелей поят оне,
Цветью мраморной дев обольщают,
И смеются, и плачут, зане
Ядом тортов богинь угощают.

Иль мы сами в пировьях благих
Отравленны, их лепет внимаем
И всесумрачных гостий нагих
Блеклой вязью речей донимаем.

Двадцать третий фрагмент

Мнят обручники хлеб и вино,
Кто живой, сим еще усладится,
Шелк сугатный, худое ль рядно — Всё для пира Цилиям сгодится.

Ах, Иосиф небесный, твой брат
Петлю вспел и о чадном кармине
Задохнулся у огненных врат
Царства тьмы на Господнем помине.

Станут бляди елико рыдать,
Набегут изо снов меловницы
И тогда мы претщимся отдать
Вишни им и златые хлебницы.

* Рекомендуемые книги: «Мраморные сады» (США), «Оратории» (Канада), «Космополис архаики» (Россия)

Яков Есепкин

Застолья с мраморными пассиями

Четвертый фрагмент

Нив гранатовых пламень и хлад
Внемлют столы у Коры-царицы,
Злато плавь, небосумрачный Ад,
Вей аромы свое и корицы.

Иль утихли кимвалы, оне
Век пеяли, а смолкли и немы,
Пассий мраморных в денном ли сне
Златопевцев чаруют поэмы.

Кто хотя неумолчен, ответь,
Яства, хлеб, нощь темнее уголий,
И точится велебная цветь
Из свечниц на мраморник всестолий.

Одиннадцатый фрагмент

Тьмою розовой лона цариц
Упоенных инфантов прельщают,
Злые клоуны светских тигриц
Мнят белье, мел его озлачают.

Белых рамен и персей блюдут
Хлад зерцала, чаруя экспертов,
Балевницы веселые ждут
Вин сухих и асийских десертов.

Шумный маятник времени груб,
Иль очнемся в ротондах Никеи,
Где овалы червленые губ
Юн золотой соводят алкеи.

Двадцатый фрагмент

Чуть грассирует Анхен, слогов
Тайнам внемлют зефирные Эты,
Калипсо у далеких брегов
Сионид восхищают дуэты.

Рифм двоенье иль волн, ах, равно
Ордена чают Саский и ложи,
Пир елико, златое руно
Дивам паче шагреневой кожи.

И тлетворна веселость харит,
И альковницы жалуют готов,
И болезненный тусклый нефрит
Изо ломких сочится киотов.

*  Есепкин входит в элитарный круг мировых литераторов, претендующих на получение Нобелевской премии (США, Канада, Швеция, Россия)

Яков Есепкин

Застолья с менинами в пенатах

Третий фрагмент

Лето, лето Господнее, мнят
Четверговки немолчность пенатов,
Льют серебро фурины, звенят,
Всякий полдень июльский гранатов.

Иль еще кольца хлебов и змей
Столы держат и емина пышет
Негой темной, и в злате камей
Триолеты Цитерия пишет.

И ея золотистый наряд
Расточает духи и лишают
Пробок вина музыки, и яд
С миррой нам юродицы мешают.

Восьмой фрагмент

Огнь лозы арамейской темней
Кущ Аида иль феи нисана
Цветь гранатом поят, сад камней
Гоев манит из мглы Ханаана.

И опять к шумным столам зовут
Неб кровителей ныне вакханки,
И с тенями корветы плывут,
И царицы успенные манки.

Виноградом леканы полны,
Сладок ангелей хлеб, где в золотах
Днесь мы виждим их темные сны
И биемся о червных киотах.

Пятнадцатый фрагмент

В гости Аннелиз юных менин
С гувернантками ждать ли, ах, благи
Именитства, золотой лепнин
Сводных замков чаруются маги.

О вуалях фиады к столам
Яства шлют, пребледны их ланиты
И рифмовщики лгут зеркалам,
Яко бьются в кармине пииты.

Иль кармин, иль серебро — одно ж
Уготовано действо, химеры
Юн темнят и со мраморных лож
Черный шелк носят им костюмеры.