Не с той ноги я встала утром этим,
И поводов для грусти больше ста:
Устала… Надоело все на свете!
И осень, и капризы, и плита…

Меня все раздражает понемножку,
Убраться не успела — вновь бардак:
И на клавиатуре хлеба крошки,
На полке все расставлено не так,

Войну открыли муж и сын порядку,
Им что-то — бесполезно объяснять,
Один — порвал опять мою тетрадку,
И принялся листы ее жевать

Потом он кремы с полочки бросает,
(Хоть, благо, не умеет открывать ),
Второй — еду к компьютеру таскает,
А мне потом ходить и убирать!

Вчера от друга он вернулся поздно,
А я переживала и ждала…
Ворчу с утра я с видом грустно-грозным,
Обыденные делая дела.

И нет бы им притихнуть виновато,
Но муж ворчит, сын — к обуви полез.
И захотелось мне уйти куда-то :-(
На Санчуса одела я комбез,

Собравшись, выхожу во двор с коляской,
А там… сегодня выпал первый снег!
Летят снежинки по ветру, как в сказке,
Касаясь моих рук, волос и век.
Малыш мой все серьезно созерцает,
К снежинкам интереса не тая,
А снег под ноги падает — и тает,
И с ним — сердитость тает вся моя.

Присела я — и сразу же снежочек
Скатала небольшой моя рука,
Подумалось — вот подрастет сыночек,
И будем мы лепить снеговика

Мне вспомнилось, как прошлою зимою
По этой тропке с пузиком я шла,
С улыбкою мечтательно-смешною
Под сердцем свое солнышко несла

Тогда я так боялась подскользнуться,
А ноги закрывал большой живот…
И, вспомнив, не могла не улыбнуться,
Как все же хорошо, что снег идет!

Звенят, сменяясь, мысли без умолку:
Осталось ведь совсем немного дней:
Запахнет ароматно в доме елка,
Зажжется город тысячью огней,

Вокруг будут веселье, песни, пляски,
Подарки буду я родным дарить…
И шла навстречу снегу я с коляской,
А мне хотелось в воздухе парить.

Ведь так люблю я эти снегопады,
Люблю больше всего свою семью,
Люблю, когда со мною они рядом,
И город этот снежный я люблю.

Пусть слякоть накатали на дорогах,
И потекла пускай от снега тушь…
Я больше не хочу быть злой и строгой,
Со мною рядом счастье: сын и муж!

И дни не будут больше серым бегом
Тоску и грусть собою веять новь.
Я всех вас поздравляю с первым снегом!!!
И пусть у вас сердцах живет любовь!

В вену мою иглой
беспощадно впивается утро,
будто ожогом, боль — день надевает свои хомуты.

Снова открыть глаза,
снова вся кутерьма по кругу,
сделать, успеть, сказать,
ждать ночной тишины упругой.

Будто по проводам,
снова я чую твою усталость,
хочешь, тебе отдам,
что ещё у меня осталось?

Очередной листок,
сколько ещё осталось страниц нам?
Тонкий по венам ток,
день раздвигает свои границы.

Утрами невнятно, местами промозгло и сыро,
Сменить бы постылую осень на зимние стразы.
В моей мышеловке дыра от бесплатного сыра
И верится – всё ещё будет, но только не сразу.

Неспешные люди дымят на облезлых скамейках,
Испортив зонтами узор камуфляжной аллеи.
Новинки сезона влетают в большую копейку,
Их время уходит, но я ни о чём не жалею.

Под музыку ветра сгорают опавшие листья,
В прогалинах небо особенно ярко синеет.
Мы слабые звенья в цепи неизведанных истин
И тает надежда, что с возрастом станем сильнее…

Руслан Корнаев
1.
Ни страха, ни боли, ни срама
я готов повернуть всё вспять
и колю я агнца без изъяна,
чтобы к Богу поближе стать.

Я покаюсь и буду чаще
на коленях стоять пред Творцом
и тогда мне не будет страшно
жизнь оставить свою юнцом.

А толпа не поймёт поэта
разнесётся вокруг молва
будто я, погружаясь в мысли,
потихоньку схожу сума.

будто я собираюсь скоро
вознестись к Христу в небеса
и конечно не будет в лицах
ни любви, ни добра, ни тепла.

Средь людей не ищу я правды
мне иной предназначен путь
Не боюсь, что безжалостно люди
вдруг камнями меня забьют.

Не боюсь я упрёков и боли
Не боюсь я проклятья людей
и отныне я не тревожусь
о несчастной судьбе своей.

мне до боли противно видеть
клевету, блуд, распутство и фальшь
ненавижу людские пороки
людей-бесов ни чуть не жаль.

2.
Я слышу голос Господний
и даже в людской суете
мной движет чьё-то движенье
и легче становится мне.

Я слышу голос Господний
и гнев мне людской ни почём
терплю я насмешки, угрозы
Но знаю мы с богом вдвоём.

Я слышу голос Господний
людских я утех не хочу
терзает мне душу унынье
но жизнь я свою не кляну.

Я слышу голос Господний
и пусть зло творится кругом
Я вижу в небе высоком
мой ангел мне машет крылом.

3.
молюсь я долго вечерами
порой скорбит душа моя
с глазами полными слезами
рыдаю горько до темна.

Весь мир мне стал чужим и страшным
и Боже я к тебе стремлюсь
не оттого ли вечерами
страдаю, плачу и молюсь.

Не оттого ли я в изгнанье,
а дом родной мне просто чужд,
как не легко же испытанье
как я устал от горьких чувств…

3.
Прогони молитва мои слёзы
раствори печаль мою и боль
Пусть уйдут из памяти все грёзы
мне ничто, ни что уже не жаль.

я усну оставив все тревоги
я проснусь заботы позабыв
улыбнусь и помолюсь я богу
из страны страдания уплыв.

я отправлюсь в путь дорожку дальний
и на всё, на всё мне хватит сил
я отныне просто некий странник,
я свободу сердцем полюбил.

4.
Найди покой душе своей
Покайся без остатка Богу
есть в мире нечто, что поверь
прогонит прочь людскую злобу.

Найди покой душе своей
доверься богу без остатка
всей нашей жизни труден путь
но стоит, стоит нам сражаться.

Найди покой душе своей
пускай душа проснётся снова,
пускай наш мир порой жесток,
но есть спасенье у Бога.

4.
даруй мне Господи знаменье
среди людей блуждаю я
молю грехов своих прощенья
спаси Всевышний же меня.

Даруй мне мудрости и воли
добром на злое отвечать
не будь господь ко мне суровым
я научусь людей прощать.

5.
Молюсь тебе Отец Небесный
в смятенье, страхе я живу
и с чувством боли и тревоги
я о прощении попрошу.

Я согрешил перед тобою
своим врагам я зла желал
простить не смог я
и от злобы
я словно волком завывал.

Молю тебя. Коснись рукою
моей измученной души
хочу покоя и свободы
от гнева, страха, суеты.

Вся наша жизнь, как будто речка,
И берега — рожденье, смерть,
На воск, стекающий по свечке
Похоже чувство — сожелеть.

И оттолкнувшись от рожденья,
По бытию теченья вод
Плывёшь, и кто — то в утешенье,
Твой путь судьбою назовёт.

А что там будет, кто же знает,
И лишь бы силы сохранять,
Борясь с волной, что накрывает,
Не падать духом и всплывать.

А берег ждущий, пусть до срока,
К себе принять не торопит,
Не избежать насмешки рока,
Так хоть надежду сохранит.

Вырву сердце из груди. Взойду на крышу.
Положу его, дрожа, перед собой.
Так хочу я, чтобы кто-нибудь услышал!..
Тот, кто нужен — тот не здесь и не со мной.

Вырву сердце… ни на миг не пожалею,
Всю себя я в боль вложу, в один призыв —
Чтоб услышала меня Пенфесилея!
Чтобы… ткань кровоточащая, разрыв —

Рана к ране! Чтоб и дальше эта кожа,
Помня вкус рубца последнего и цвет,
Поцелуй другого шрама помнить тоже
Не отказывалась больше много лет.

Кто-то глянет сквозь сгустившиеся тени,
Кто-то ищет, чей-то взгляд насторожён,
Кто-то знает: в эти чуткие мгновенья
Дух тревожный — стая вспугнутых ворон.

Знаю цену я потерянной свободе
И холодному спокойствию ночей…
И Камилла одиночкой бродит-бродит
В бледном сумраке, в безмолвии полей.

Плечи гнутся, тяжесть давит отовсюду,
Вновь сомкнулась паутина пустоты…
Я, наверно, только это не забуду:
Даже здесь меня увидеть можешь ты.

* Рекомендуемые книги: «Мраморные сады» (США), «Оратории» (Канада), «Космополис архаики» (Россия)

Яков Есепкин

Застолья с тенями у Илифии

Шестой фрагмент

Вновь серебро Илифии дев
И манит, и чарует, шелковий
Тускл атрамент, еще изордев,
Цветят лилии утренник вдовий.

Моргианы сугатные в тьму
Стен вперились, зане при лакеях,
Опоенным фиадам кому
Алавастры нести о лилеях.

Это мы, это мы ли тех стен
Цветь белим и всетщимся пеяти,
Меж фамильных божниц и картен
Содрогаясь во угольной злати.

Тринадцатый фрагмент

Мрамор келихов темен, вина
Сколь фиадам рекут в них камены
Перелить изо амфор, до дна
Будут ключники пить Мельпомены.

Юродные тоскуют ли — сад
Им всетемное брашно оставил,
Нисходи, гой-музыка, во Ад,
С Тийи дщерями яко лукавил.

Там узришь: по сувоям бегут
Цилий тени и август давнишен,
И губителям юдицы лгут
О лекифиях мраморных вишен.

Семнадцатый фрагмент

Фей цветов пировые манят,
Веи див и уста недыханны,
Иль о лете фурины звенят,
Благоденствуйте, Юзы и Ханны.

Пышны хлебы Цереры, сочесть
Горы яств ли, аромой овитых,
Млечность лилий темнится как есть
На амфорниках, златию битых.

Нас еще к столованьям и ждут
Феи бледные с ядом оцвета,
Где по раменам юдиц ведут
Чернь истечную пламена лета.

*  Контакт для литературных агентов:  mettropol@gmail.com

*  Есепкин входит в элитарный круг мировых литераторов, претендующих на получение Нобелевской премии (США, Канада, Швеция, Россия)

Яков Есепкин

Застолья с тенями у Гэтсби

Первый фрагмент

Всласть фиады парчовых сверчков
Упоят, сильфы замков отловят
По лепнине бегущих волков,
Суе ль гарпий алкеи меловят.

Пиры темные аще грядут,
Время шелк золотить и для Фриды,
Бляди томные Майгеля ждут,
Львам десерты несут бассариды.

А и выйдут нимфетки — зерцать
Гэтсби мраморный лик над волнами
И любовь станут им прорицать
Феи роз, одержимые снами.

Пятый фрагмент

Иль се пиршество клоунов, Мом,
Черный тальк на столах и огарки,
Вдовы юные блещут умом,
Львы портальные жалуют арки.

Минем этот сияющий град,
Убежим темных дев камелота,
Пусть в болотах гниет виноград,
О амфорницах тлеет золота.

Во парафиях яко шуты,
Будут чествовать многие лета,
Пусть хотя сквозь их ядные рты
Истекут мел и злать горицвета.

Одиннадцатый фрагмент

Христиании черные львы
Тьмой дарят меловых сабинянок,
На губах сладкий вкус пахлавы
У фарфоровых Летий и Бьянок.

Ах, чудесные девы, ужель
Вас избрали приманкой для ведем,
Тще пили с вами огненный эль,
От блядей ныне свальных и едем.

И кулисы темнит Одеон,
И Аид, льву подобный, всегневен,
И диаментом жаб раззлачен
Шелк пурпурный асийских царевен.

*  Контакт для литературных агентов:  mettropol@gmail.com

*     Современная мультисегментная книгоиздательская система (отрасль) жалка в своей общехарактерной для всех ниш и секторов деградационной убогой маргинальности — читайте великую русскую литературу в интеллектуальном андеграунде

Яков Есепкин

Застолья с тенями у Гекаты

Седьмой фрагмент

Сад о ядной лазури пьянит
Млечных гостий, юнон отравленных,
Кто и был на миру именит,
Благоденствуй меж кущ нетлееных.

Яко речи алкеев темны,
В двери к музам Децима стучится,
Хладность гребней летейской волны
Будем петь, ничего не случится.

Ан златые цетрары пеют
С нами бляди и август карминов,
И серебром Цилии биют
Нощно тени исчерных язминов.

Четырнадцатый фрагмент

Золотой, золотой вертоград,
Се пенаты, се мрамор столовый,
Бутафоры пьяны, шумен град,
Всяк оцветник — порфирно-меловый.

Цветь и мирру хотя исторгнем,
О ночи соявясь, на хлебницы,
Аще сад ныне этот всенем,
Пусть ваянья златят меловницы.

Ах, музыка увечный, твое ль
Струны пели во тьме камелота,
Где лекифы и славскую гжель
Свила ядною цедрой золота.

Двадцатый фрагмент

Из подвалов Гекаты вина
Барву хладную к яствам золовки
Нанесли, пить до самого дна
Яко будем, сребритесь, оловки.

Вновь пиита сиречный камен
Удивляет, царевны белые
Шелк меловый серебру взамен
Дарят гоям, чтя лета былые.

И охлада фарфорники жжет,
И путрамент во келихах денных,
И Геката-царице нам лжет
О небесности лет благоденных.

*  Контакт для литературных агентов:  mettropol@gmail.com

*     Алмазный фонд русской литературы, готические стихотворения — только в интеллектуальном андеграунде, поверх барьеров   квазиславистской болотной амебообразной книгоиздательской системы

Яков Есепкин

Застолья с тенями странников и пиитов

Четвертый фрагмент

Чермных вишен в лекифиях цветь
Под серебром холодным и смирной,
Виноградам еще огневеть
Лепо, сенью чаруясь надмирной.

Суе мел иродицам таить,
Коим значили ядные халы,
Тщатся хмелем золоты поить
Фей цветов, их веретища алы.

Неб музыки, чаруйте легко
Сводность яркую, ангелей хоров,
Монтильядо лия и клико
На окарину битых фарфоров.

Девятый фрагмент

Ах, в пенатах ли наших менин
Силуэты у чермного тюля
Преявляются, вновь именин
Чают юные нимфы июля.

К ломким столам фиады отнесть
Внове тщатся эклеры и вишни,
Это мы ль со амфорниц как есть
Яд пием и мученья давнишни.

Тусклы веи Манон и Эдит,
Злы фурины последнего лета
И Господе из цитрий следит
Нас однех в темной барве исцвета.

Пятнадцатый фрагмент

Аще Гела серебром поит
Бледных ангелов, тьмой оведенных,
Вечный странник ли, горний пиит
Шумность внемли стольниц благоденных.

Иль богиням их мрамор не мил,
Чудна аура хладности некой,
Фей цветочных Зефир утомил
Дуновеньем своим и опекой.

Се и мы цветь на хлебы лием,
Шумных дев преславляем беспечность
И тоскуем о веке своем,
Пассий блеклых следя червотечность.

*  Контакт для литературных агентов:  mettropol@gmail.com