Синее море лопочет,
Гальку бросая на брег.
Ветер травинки щекочет,
Чайки кричат в синеве...

Помнишь, давно это было,
Здесь мы ходили с тобой,
А там, в вековом тумане
Скалы уходят на дно...

Бриз обдувал наши лица,
Был очень тихий прибой,
Камушки в море шуршали
Как это было давно...

Помнишь, тогда мы бродили
По склонам крутых холмов
Горы спускались в долину,
В долину ярких цветов...

Теперь я хожу один здесь
Бриз дует в лицо лишь мне,
Грустно бродить по долине
Когда тебя рядом нет...

Но все-таки я надеюсь
Что будем мы вместе вновь
Мы будем бродить по долине
Долине ярких цветов...

Я тебя никому не отдам –
Замерзающий плакал котенок,
Умудренный не по годам,
Рыл он снег серебристый под кленом.
Навсегда я останусь с тобой,
Я спасу нас обоих от стужи,
Потому что под этой луной
Мне никто больше в мире не нужен,
Я сейчас закопаю нас в снег,
Там тепло, отогреются лапки,
Мимо быстро прошел человек
В зимней куртке и пуховой шапке.
А потом все опять расцветет,
Будет солнце сиять над землей,
И никто никогда не поймет,
Что пришлось пережить нам с тобой.
Ты держись, не смотри, что я мал,
Что в кровь изодрались ноги,
Я не выдохся, просто устал,
Ничего, нам помогут боги,
Нет, серьезно, я слышал о них,
Есть такие кошачьи боги.
Даже ветер в долине стих,
Слушал сказ малыша у дороги.
А котенок копал и копал,
Вспоминая о солнечном лете,
Он, безумец, ещё не знал,
что остался один на свете
Еще теплое тело лежало,
А из глаз, по мохнатой щеке,
Золотая слезинка бежала.
Эй, малыш, перестань копать,
Все-равно ей уже не поможешь,
Будет лучше тебе поспать,
О нее погреться ты сможешь,
Но безумец не слышит, сопит,
Он не сдастся теперь холодам
И упрямо во мглу твердит:
«Я тебя никому не отдам!!!»
Время — за полночь, люди спят,
Находясь в поддельном раю,
У котенка глаза блестят,
Он закончил работу свою,
Тихо, тихо ступая на снег,
Подошел туда, где трупик лежал
И почти как человек,
Он на ушко ей прошептал-
Мама, мамочка, я с тобой,
Я тебя никому не отдам,
Я у клена, под снежной горой,
Нам построил постельку, мам,
Он туда перенес ее,
А потом закопался сам,
Колыбельную пел мороз,
Но ее не услышить вам,
Колыбельная эта для тех,
Кто любовью всю жизнь живет,
Забывая о бедах своих,
Только верность в крови несет,
Он, безумец, в холодном снегу,
Он за ближнего душу отдал,
До последнего мига, в бреду,
Он за шею ее обнимал…

Облака в свете звёзд продолжают свой путь.
Полнолунным сияньем залито окошко.
Ночь крадётся на лапах бесшумно, как кошка.
Только трудно бессонницу ей обмануть.

В голове – чехарда каждодневных сюжетов.
Скачут всадницы-мысли, пришпорив покой.
Шлёт флюиды Луна, вдохновляя поэтов.
Время, рифмой стуча, убегает строкой.

Ветер тихо выводит мелодию ночи.
Чуть печальна она, но нежна и светла.
Что же мне эта ночь до утра напророчит?
Может, просто утешит рожденьем стиха…

лето пролетело. августу конец.
сорван с длинной грядки жёлтый огурец,
сохнет лук на крыше, жарятся грибы…
но цветут и пахнут во дворе цветы!

их всё больше, больше… красок чехарда,
будто на палитре кисточкой игра.
жёлтые, лиловые, розовые, беж,
красные, бордовые с беленькими меж.

то они, как бархат, то они, как шёлк…
вот нектар пьянящий шмель с них уволок.
вьются пчёлы, осы, бабочки, шершни…
но приносит ветер запахи зимы.

и, как вздох последний и последний крик,
дарит людям лето свой цветковый лик.

вот и всё… вот и кончилось лето.
всё короче и пасмурней дни.
и уже не дождаться ответа
от ушедшей навеки любви.

не вздыхай, не зови… не приедет,
не откроет знакомую дверь.
жить одной непривычно на свете,
хоть в кругу ты родных и друзей.

что-то нужное в сердце сломалось.
не разжечь в нём, как прежде, огня.
от былого немного осталось,
но корить вообщем не в чем себя.

всё течёт… это время уходит,
оставляя лишь память о днях.
для других теперь солнце восходит,
загораясь любовью в глазах.

вот и всё… вот и кончилось лето.
осень веткой стучится в окно.
не принёс никто нынче букета.
а что было — то было давно.

я одела платьице с каймой…
буду я совсем, совсем другой.
будут люди на меня смотреть,
буду я от этих взглядов млеть.

лёгкою походкою пойду
и себе любимого найду,
чтобы дальше рядышком идти,
да чтоб было гладко на пути.

солнце светит тёплое с небес,
ветерочек вдруг совсем исчез.
до чего же хочется любви…
ты, смотри, меня не прогляди.

Так говорит Господь: небо — престол Мой, а земля — подножие ног Моих; где же построите вы дом для Меня, и где место покоя Моего?
Ибо все это соделала рука Моя, и все сие было, говорит Господь. А вот на кого Я призрю: на смиренного и сокрушенного духом и на трепещущего пред словом Моим.
(Ис.66:1-2)

Тот, кто вникает в суть творенья
Увидит множество чудес,
Творца узрит во всём творенье
И Дух парящий средь небес!

Подумать только я успела
И мне миры Его открылись,
И понимаю: нет предела
Его премудрости и силе
И пред величием молчу…
Подняться в небо я хочу
И пролетев вокруг планет
Оставить на бумаге след

Чтоб люди заглянув в него
Смогли понять всю мощь Того
Кто всей Вселенной управляет
Кто всё Собою созидает
Кто всё содержит и хранит
И в Ком любовь всегда горит!

Кто звёзды в небе зажигает,
На своё место поставляет,
Своим могуществом скрепляет,
В галактики их собирает
И отправляет в дальний путь,
Никто не может их вернуть
И вот галактика звездой
Горит с небес для нас с тобой!
И снова, звёзды зажигает
И снова в путь их отправляет!..

Какая скорость, расстоянье
Моё теряется сознанье
В Его могуществе великом
И я молчу пред Светлым Ликом…
И понимаю: не понять
Как Дух Твой может всё объять,
Всем направление давать
И в Своей власти сохранять!

Не стану говорить я много
Скажу лишь только что земля
Подножье ног Святого Бога
И дом прекрасный для меня!

Кто пребывает у ног Бога
Того Господь переведёт
С подножья ног во Славу Бога
Тот в Небеса небес войдёт!
Тот сам Творца небес узрит
Увидит всё, что Он творит!..

Так вникнем в суть Его творенья
И жизни нашей назначенье
И будем славить Бога сил
Он нам Себя во всём явил!

Прошла весна, умчалась безвозвратно,
А я питалась юности дождём.
Не знала я тогда всю боль утраты,
Не думала о Господе своём.

Промчалось лето, я не поспешила
Посеять и пожать полезный плод.
И закрома пустыми я закрыла,
Никто и ничего там не найдёт.

Проходит осень, что же я имею
И с чем приду к Тебе, Святой Отец?
Я глаз своих поднять к Тебе не смею,
Прости меня, мой любящий Творец.

И в эту зиму, Боже умоляю:
Ты не оставь, бесплодную меня,
Ты милостив и любящ, Боже, знаю!
И есть ещё надежда у меня!

Идёт зима, на сердце воет вьюга
И холод жжёт поникшее лицо.
Как я могла не видеть в Тебе Друга?
Передо мной уж вечности крыльцо…

Прости весну, которую пропела,
Прости и лето, то, что проспала,
Прости и осень, я ведь не сумела
Собрать и принести Тебе плода.

Быть может, где-то в листьях затерялся
Последний плод, не найденный ни кем,
Хочу, чтоб он в моей руке остался
Чтоб не пришла к Тебе, мой Бог, ни с чем.

И вот, стою теперь в деревьях сада,
Прошу, меня, Господь мой, не забудь!
Найти последний плод мне очень надо
И помоги собрать, хоть что ни будь!

Разве в жизни моей не бывает паденья?
Или взлёта души, или прикосновенья
Лёгкой, нежной зари, иль заката свеченья,
Или боли в душе, иль ума помраченья
Когда счастье, любовь наполняет сознанье
И рождается жить – неземное желанье?

Мне не чуждо ничто в круговерти Вселенной,
Знать бы только, что есть для души сокровенный
Тот источник любви, и надежды, и света
Чтобы жить для Христа, только Им быть согретой
И встречать Его там, где другие не видят
Всегда слышать Его, хоть другие не слышат!

Нет под солнцем того, чего не было б раньше…
Только б вера была б в моём сердце без фальши,
Не пустая была б, чтоб не в суе, но Божья
Только вера от Бога поднять в небо может,
Только б жить для Того, Кто нам дарит спасенье,
В этой жизни свершать лишь Его повеленья!

Только б жить на земле без огня осужденья,
Чтобы в сердце всегда было только прощенье,
Для себя ничего на земле не просить –
Но других на молитвы руках приносить,
Чтобы в святости, в милости мне пребывать
Своей жизнью Христа на земле прославлять!

Разве в жизни моей не бывает паденья?
Только я уповаю на Божье прощенье!
Уповаю всегда на Спасителя Кровь
На Его неземную, святую любовь!
Любит миловать Он, и к Нему я взываю
И прощенье в Крови я Святой получаю!

Почтовые ящики лакают темень
Подъезда, высунув языки газет.
Рыжим оком лифт подозреньем метит
Меня, со скрежетом открывает зев.

Грохоча утробно, чавкая гулко,
Он пытается меня раскусить,
Прицепить на стену рекламным глюком,
Оплавить до кнопки, наклонить в курсив

Непечатных слов, запечатать в символ,
Запереть в спертый воздух, в хлипкий свет.
Видно, зря, потратив время и силы,
Лифт отрыгивает меня, как всех,

Во мрак площадки, чтобы замочным хрустом
Развлечь ее. Широко зевнула дверь.
За дверью – улица воровкою грустной.
Лужи – силуэтами жертв. Примерь,-

Искушает ночь, заарканив желтым
Ожерельем дорогу. Рыжий глаз
В черном небе взял на прицел. «Пошел ты...»-
Бормочу курсивом. В ответ мне – лязг.

Тот же скрежет, чавканье, гулкий лепет,
Ворчанье, кнопок ряд и надписей зуд.
Тот же тусклый свет, может чуть нелепей.
На последний этаж меня везут.