Кошка улыбается
Сфинксы всегда улыбаются
Когда падает солнце
А.Надеждин
1
Глаз горящих в ночи миндалины
Мне оставил на память Египет.
Пирамид нет – так на завалинке
В позе Сфинкса сижу, поглядите.
Не виляю хвостом, как кое-кто
И в глаза не смотрю я преданно.
Я привыкла скрывать эмоции
Да по крышам гулять в полнолуние.
Мне не нужен никто в товарищи –
Не страдаю от одиночества.
Но могу исцелить от боли вас,
Пожалеть, если очень хочется.
Колыбельную спеть вам ласково,
Рассмешить – такая затейница!
Только где и когда – не вам решать.
Мне, египетской, — воля вольная!

Читать дальше →

* Художник-нонконформист, создатель эталонного литературного письма, равновеликая фигура всемирного пантеона классических авторов

Яков Есепкин

Застолья с обручниками и гиадами

Первый фрагмент

Темен славский алтарник, одно
Поклонимся хотя Византее,
Град влечет ли, сияет руно,
Отчих маковок нет золотее.

И явимся еще пировать
В августовские денные сады,
И еще станут нас убивать,
Яко мраморных воев, гиады.

А и мертвым не больно, цикут
Чаять суе-- лекифы пустые,
Ан досель из очес их текут
Мгла и цветь на патеры златые.

Пятнадцатый фрагмент

С урожайною нивой, плодов
Золоченых роскошеством хладным
И вольно ли к тенетам садов
Мчаться феям Цереры нещадным.

Темных ангелей поят оне,
Цветью мраморной дев обольщают,
И смеются, и плачут, зане
Ядом тортов богинь угощают.

Иль мы сами в пировьях благих
Отравленны, их лепет внимаем
И всесумрачных гостий нагих
Блеклой вязью речей донимаем.

Двадцать третий фрагмент

Мнят обручники хлеб и вино,
Кто живой, сим еще усладится,
Шелк сугатный, худое ль рядно — Всё для пира Цилиям сгодится.

Ах, Иосиф небесный, твой брат
Петлю вспел и о чадном кармине
Задохнулся у огненных врат
Царства тьмы на Господнем помине.

Станут бляди елико рыдать,
Набегут изо снов меловницы
И тогда мы претщимся отдать
Вишни им и златые хлебницы.

* Рекомендуемые книги: «Мраморные сады» (США), «Оратории» (Канада), «Космополис архаики» (Россия)

Яков Есепкин

Застолья с мраморными пассиями

Четвертый фрагмент

Нив гранатовых пламень и хлад
Внемлют столы у Коры-царицы,
Злато плавь, небосумрачный Ад,
Вей аромы свое и корицы.

Иль утихли кимвалы, оне
Век пеяли, а смолкли и немы,
Пассий мраморных в денном ли сне
Златопевцев чаруют поэмы.

Кто хотя неумолчен, ответь,
Яства, хлеб, нощь темнее уголий,
И точится велебная цветь
Из свечниц на мраморник всестолий.

Одиннадцатый фрагмент

Тьмою розовой лона цариц
Упоенных инфантов прельщают,
Злые клоуны светских тигриц
Мнят белье, мел его озлачают.

Белых рамен и персей блюдут
Хлад зерцала, чаруя экспертов,
Балевницы веселые ждут
Вин сухих и асийских десертов.

Шумный маятник времени груб,
Иль очнемся в ротондах Никеи,
Где овалы червленые губ
Юн золотой соводят алкеи.

Двадцатый фрагмент

Чуть грассирует Анхен, слогов
Тайнам внемлют зефирные Эты,
Калипсо у далеких брегов
Сионид восхищают дуэты.

Рифм двоенье иль волн, ах, равно
Ордена чают Саский и ложи,
Пир елико, златое руно
Дивам паче шагреневой кожи.

И тлетворна веселость харит,
И альковницы жалуют готов,
И болезненный тусклый нефрит
Изо ломких сочится киотов.

*  Есепкин входит в элитарный круг мировых литераторов, претендующих на получение Нобелевской премии (США, Канада, Швеция, Россия)

Яков Есепкин

Застолья с менинами в пенатах

Третий фрагмент

Лето, лето Господнее, мнят
Четверговки немолчность пенатов,
Льют серебро фурины, звенят,
Всякий полдень июльский гранатов.

Иль еще кольца хлебов и змей
Столы держат и емина пышет
Негой темной, и в злате камей
Триолеты Цитерия пишет.

И ея золотистый наряд
Расточает духи и лишают
Пробок вина музыки, и яд
С миррой нам юродицы мешают.

Восьмой фрагмент

Огнь лозы арамейской темней
Кущ Аида иль феи нисана
Цветь гранатом поят, сад камней
Гоев манит из мглы Ханаана.

И опять к шумным столам зовут
Неб кровителей ныне вакханки,
И с тенями корветы плывут,
И царицы успенные манки.

Виноградом леканы полны,
Сладок ангелей хлеб, где в золотах
Днесь мы виждим их темные сны
И биемся о червных киотах.

Пятнадцатый фрагмент

В гости Аннелиз юных менин
С гувернантками ждать ли, ах, благи
Именитства, золотой лепнин
Сводных замков чаруются маги.

О вуалях фиады к столам
Яства шлют, пребледны их ланиты
И рифмовщики лгут зеркалам,
Яко бьются в кармине пииты.

Иль кармин, иль серебро — одно ж
Уготовано действо, химеры
Юн темнят и со мраморных лож
Черный шелк носят им костюмеры.

*    Алмазный фонд русской литературы, готические стихотворения — только в интеллектуальном андеграунде, поверх барьеров   квазиславистской болотной амебообразной книгоиздательской системы

Яков Есепкин

Застолья с Литами и герцогинями

Двенадцатый фрагмент

Из Богемии в темный Мадрид
Нас влекут рисовальщицы Коры,
Цвет граната объял бассарид,
Мнят их гостьи алмазные хоры.

Герцогини седые ужель
Затевают неладное, кельмы
Наготове, летит Азазель
Мимо юн, все и мечены шельмы.

И химеры по злату бегут,
Яко ночь и ритоны прелиты,
И царевен шелковие жгут
Сукровичными вишнями Литы.

Девятнадцатый фрагмент

Хлад ростральных колонниц бодрит
Львов, фиады о злате плюмажей
На главах черных эьфов харит
Сны зерцают и лет экипажей.

То ли к званым пирам князи мглы
И кровители неб поспешают,
И ломятся одесно столы,
И царевны гостей оглашают.

Сам честной Аваддон меж хлебниц
Вьется нощно и Майгелю с Низой
Шлет вино, и блюдет меловниц,
Опочивших под темною ризой.

Двадцать второй фрагмент

Иль во злате ротонд цвет икон
Феи грез отемняют шелками,
Вечность книжники ставят на кон,
Амадея смешит Мураками.

Где и падчериц хлебы, оне ль
Ядом чинят изюм тарталеток,
Девы томно вдыхают шанель,
В буклях чучела бледных старлеток.

И давятся портальные львы
Чернью вишен, и мраморны Эты,
И о гребневых цитрах Невы
Презлатятся юнон силуэты.

* Из книги «Морок Эолии»

*    Алмазный фонд русской литературы, готические стихотворения — только в интеллектуальном андеграунде, поверх барьеров  заскорузлой антихудожественной подцензурной книгоиздательской системы

Яков Есепкин

Застолья с каменами в ночных садах

Одиннадцатый фрагмент

Тусклый мрамор Никеи влечет
Дев успенных, златясь, диаменты
С мглой рифмует во сне Звездочет,
Ныне блага порфирность Ювенты.

Чем нимфеток белых и дарить,
Удивить ли их златом и снами,
Иль еще в сад ночной затворить
Им врата — благоденствуйте с нами.

Ан лавастровым кельхам соцвесть
Не урочно и вишни отравны,
И биются о злате как есть
Над еминой цесарки и фавны.

Пятнадцатый фрагмент

Дамам треф и любезны камен
Одержимые пленники, гаты
Их чаруют, мел с пышных рамен
Див точится в хоромах Гекаты.

Небошумные пиры темней
Век от века, за мертвыми львами
Нощно мчатся ваянья теней
Бассарид со златыми главами.

И альковницы ночи бегут,
И к владетелям замков мы едем,
И на гермах порфировых жгут
Шелк и остия мраморных ведем.

Девятнадцатый фрагмент

Пир елико, всечествуем пир,
Шелк царевен еще не тлетворен,
Златью вит нощный славский ампир,
Летий уснами воск заговорен.

Ах, ночные сады ль, царе, ждут
Яств фарфоровых, пепельных тортов,
Нас юродицы сонно блюдут
О порфирности млечных эскортов.

Иль очнемся: келихи пусты,
Вишни с басмой, о злате нимфетки
И сквозь ангелей темные рты
Мел исцветный течет на серветки.

* Из книги «Морок Эолии»

*  Культовый реформатор литературного языка и теоретической поэтики, мировая легенда русского художественного андеграунда

Яков Есепкин

Застолья с иродицами и музыками

Девятый фрагмент

И вольно феям замков мирить
Нерадивых служанок Цереры,
Переспелые вишни сребрить,
Юнам дарствовать с ядом эклеры.

Кая утром отмоет тполы,
Злать винтажная Саский и Лаур
Сомрачит, яко бледны и злы
Иродицы, носящие траур.

Ах, пиров хлебы ныне черствы,
Ядный шелк в снах кроят вдовам томным
И путрамент их мертвые львы
Тщатся выжечь серебром истемным.

Семнадцатый фрагмент

Бассариды ль о злате уснут,
Шелк царевен елико порфиров,
К ним старлетки всеюные льнут,
Паче звезд огнь вифанских сапфиров.

Тщится Марфа ко вечере мед
Несть, чаруют юн цитрий купажи,
Львов хрустальных ли, сумрачных од
Чтиц меловых таят бельэтажи.

И на хлебы из огненных туб
Льется мгла, и фиады ждут Лота,
И зефирность червленую губ
Царских пассий темнит озолота.

Двадцатый фрагмент

Мнемосина тоскует зане,
Будем пить, кликнем дев отравленных,
Аще истина в темном вине
И волхвы ждут чудес преявленных.

И к чему тосковать, Габриэль,
Нас любили камены белые,
Гробовую серебрили вэль,
Мнят ее днесь иродиы злые.

Ах, еше ли о хлебах столы,
Где музык утоляют печали
И юнетки чудесно белы,
Коим, вишни сребря, мы пеяли.

* Из книги «Морок Эолии»

*  Алмазный фонд отечественной литературы — только в интеллектуальном андеграунде, поверх барьеров маргинальной ультраблеклой никчёмной книгоиздательской системы

Яков Есепкин

Застолья с девами и парфюмерами

Третий фрагмент

Львам со каменных герм ли бежать,
Яко пир, будет феям Цереры
Гнуть лозу, нивы хлебные жать,
Вейте злато духов, парфюмеры.

Несть фиады к ритонам спешат
Хлебы с маком, подносы оливок,
Дичь во мраморной пудре, из шат
Виноградных серебро наливок.

Ах, мы сами избудем печаль,
Станем хмелем и тушью сребриться,
Мел гранатовый лить на хрусталь,
О червленых лекифиях биться.

Десятый фрагмент

Тьма зерцал феям Ада мила,
Где и морочных див силуэты,
Чуден лет золотого орла,
Снам фиад внемлют юные Эты.

Сад ночной Аваддон облетит,
Это знак, время шумному пиру
Лед окарин топить, яко льстит
Вечность граду во злате и миру.

Клио, Клио, мы туне бледны
И в атраменте бьемся зерцальном,
Соглядая червленые сны
И о мороке плача хрустальном.

Тринадцатый фрагмент

Меж рапсодов тень Марсия хлад
Пировых небозвездных внимает,
Шумны гости, Электра фиад
К гробам шлет, бранью их донимает.

Пир елико, царевна, тоскуй,
Хлебов мраморных, ядности аур,
Отравленных ли емин взыскуй,
Паче золота царского траур.

Хватит мирры и свеч зеркалам,
Где из вишен сочится мраморность
И по бледным стекает челам
Дев исчерных шелковий узорность.

*  Алмазный фонд отечественной литературы — только в интеллектуальном андеграунде, поверх барьеров астенической сирой макулатурозависимой книгоиздательской системы

Яков Есепкин

Застолья с девами и мраморными птицами

Одиннадцатый фрагмент

По серебру летейской волны
Днесь корветы плывут и галеры,
То Морфея ль чудесные сны — Именитств шумных с ядом эклеры.

Благодатная льет Аннелиз
В кубки течные пунш и рейнвейны,
Вдовам царский готовят сюрприз
Феи лилий, оне темновейны.

Иль очнемся: на хлебах стольниц
Тени змей, юродные икают,
И со наших всемраморных лиц
Нощно мирра и цветь истекают.

Четырнадцатый фрагмент

У Евтерпы юноны златят
Пировые ли шелком, саксонский
Жгут фарфор очесами, хотят
Сны зерцать и балет мармезонский.

Что и вынести к хлебам, ужель
Яд со перстней истек в тарталетки,
О лекифиях славская гжель
Дышит мглой, пьют бессмертье старлетки.

И хурма, затекая, пылать
Внове тщится, и мраморна сводность,
И на битых сухарницах злать
Проступает сквозь мела холодность.

Девятнадцатый фрагмент

В тайных комнатах — злато веков,
Стерегут девы-гарпии клады,
Иль под сенью жемчужных оков
Черных замков ярки анфилады.

Юных вижди, Мельмот, балевниц
Отравленных, альфийских шаманок,
Огнедышащих мраморных птиц
Симпфалийских, белых нимфоманок.

Шелк медовый ужель премерцал,
Вей угрюмый огнь ярче сиянья,
Где о розовой слоте зерцал
Яд и морочность пьют изваянья.

*  Есепкин входит в элитарный круг литераторов, претендующих на получение Нобелевской премии (США, Канада, Швеция, Россия)

Яков Есепкин

Застолья с гесперидами и музыками

Пятый фрагмент

От эпирских садов — ко иным,
Аще лето, мы денно явимся,
Исполать славным пиром земным,
Им еще и еще удивимся.

Что ж кимвалы молчат, яко в сне
Тьмою пышут Цереры даянья,
Литы мучают нимф иль оне
Див цветочных белят изваянья.

Гесперид ли и чаять к пустым
Вечным столам о хладе оцвета,
Где по яблокам их золотым
Ночь ведет черных лилий тенета.

Одиннадцатый фрагмент

О власех присно белых менад
Жар тлеет черноогненных гребней,
Мы ль под сенью лепных колоннад,
Сукровичных ли од несть хвалебней.

Ах, пиита, молчи, антиквар,
Доливай хоть во кельхи рейнвейны,
Всех оплачет земля Сеннаар,
Буде нимфы ея темновейны.

С миррой эти парчевники жаб,
Мрамор Эос гниет на клавирах,
Сквозь мраморность виждите хотя б
Наши тени в истлевших порфирах.

Шестнадцатый фрагмент

Вновь богемские феи ведут
По лафитникам тусклым узоры,
Яко пламена их ниспадут,
Бал и грянет чудесный у Коры.