Я люблю твои голые пятки,
Что боятся осенней простуды.
Ты моя БЕЗЫМЯННАЯ, врят-ли
Разлюблю целовать тебя в губы.

Ты ведешь не простой образ жизни,
А в моей голове — только фантики.
Издеваюсь над организмом,
Оставаясь нелепым романтиком.

Не дари ни чего мне, не надо.
Упаси меня Бог от лукавого.
Ты живешь — уже это награда
За беспечность мою запоздалую.

Ты даешь всем на чай, а я — взятки.
Мы плывем в нарисованной лодке.
Я люблю твои нежные пятки,
Что боятся обычной щекотки.

Черные крылья ангела
Сломлены в дикой тоске,
Сломлены крылья ангела
Черная тень на песке.
Ангел без крыльев — дьявол
С криком упал на траву
Больше не будет ангел
В мире искать красоту
Больше не будет ангел
Песни печальные петь,
Есть один выход, и ангел
Все же решил… умереть

Печаль о прошлом, сложив судьбы поток
В клубок бессвязных впечатлений,
Бессмысленных сомнений,
Нахлынула прозябшим зимним днём
В пылу лучей бурлящих о порог,
Поднявшихся в свечу конём.

Завьюжила внутри, и выдирая суть,
Как белая, бессмысленная поземь,
Разбив оковы о земь,
Ворвалась в мысли о тебе.
Теперь и не забыть, и не уснуть…
Чего хорошего теперь во сне?

И бьётся странная внутри не ранясь,
Не клетка я, живой, я есть
Тебе подарком моя месть!
Умрёшь, бесстыдно запевая
Печали песни, раня суть,
Во сне. Прости, не обессудь.

Утро… Улицы кажутся странными,
Будто снег за ночь кто-то увез…
Незаметно подкрашусь румянами,
Распущу ворох черных волос…

И в косу их рукой торопливою
Заплету — и навстречу судьбе!..
Я сегодня такая красивая,
Я так нравлюсь сегодня себе.

С одержимыми ритмом, заботами
Горожанами, двинусь вперед.
За дверными двумя оборотами,
Позади — меня солнышко ждет!

Любопытное и синеглазое,
Ворох светлых кудрявых волос…
Расплываюсь улыбкою сразу я,
Вспоминая, как сын морщит нос,

Представляя, как чудо игривое
Обниму и теплом буду греть…
Я сегодня такая счастливая!
Мне сегодня так хочется петь!

Когда вечер заглянет в окошки к нам,
Ты, усталый, с работы придешь,
О погоде расскажешь немножко мне,
На мгновение крепко прижмешь,

И, почувствовав нежность незримую,
Я подумаю, вдох затая:
Я сегодня такая любимая!..
Я сегодня такая твоя!

Бездетная подружка мне сказала,
За чаем осторожно обронив:
«Какой сейчас ты выглядишь усталой,
Скучны теперь, должно быть твои дни…

Ты как-то похудела, вся согнулась...»
Продолжила она, чтоб не молчать.
Я, искренне ответив, улыбнулась:
«Сынок мне никогда не даст скучать»

Но, взгляд уткнув в окно, я замолчала,
Задумавшись о сказанном на миг:
Да… Я давно подружек не встречала,
Давно уже я не читала книг…

Давно я не валялась в ванне пенной
По два часа, забыв про все дела…
Давно не хохотала откровенно,
Давно я до обеда не спала.

Мне некогда подумать о высоком
И модные новинки обсудить,
Ведь в мыслях: как стереть те пятна сока,
Что Санчус на ковер успел пролить,

Я думаю обычно, приземленно:
О том, что приготовить на обед,
Что нужно разобрать весь хлам с балкона
И разморозить фарша для котлет,

Как сыну в носик капельки закапать
(Он вертится и плачет — хоть кричи )
Я думаю о том, куда мог спрятать
Ребенок снова пульт или ключи…

И в тихие свободные моменты,
Когда затихнет столь привычный гам,
Я быстро пробегаюсь по френдленте,
Читая там про жизни разных мам.

И, может-быть, покажется кому-то,
Что в вечной круговерти дней-ночей
Размениваю ценные минуты
На сотни бесконечных мелочей.

Но — из моей уборки на балконе,
Из выведенных пятен и простуд,
Из стирки — получается знакомый,
Надежно согревающий УЮТ

СЫНОЧКА РОСТ — рождается из дюжин
Проделок, повторяющихся вновь…
А ужин — это даже и не ужин,
В нем вся моя ЗАБОТА и ЛЮБОВЬ

Я занята на свете самым важным:
Устроить день за днем стараюсь я,
Тот теплый мир, в который вечер каждый
Спешит мой муж, живет моя семья:

Пусть в мыслях «Проторогол» и пятна сока,
Пусть реже телевизор я смотрю,
Пусть некогда мне думать о высоком…
Сама это высокое творю!

Прилягу — муж заботливо укроет,
А иногда и сделает массаж
Какое это счастье неземное,
Лежать среди двоих любимых Саш!

Подружке как сказать это? Той самой,
Пока что не имеющей детей?
Боюсь, что не поймет. Вот станет мамой
И дети объяснят все это ей :-)

Я простой бумажный кораблик,
что плывёт из внезапной сказки,
где казалось, что мир — из радуг,
а вокруг только яркие краски.

У меня ни мачт, ни балласта,
из листочка простого сложен,
только знаю, что не напрасно
я плыву снова в мир осторожный.

Ну а в сказке всё было славно,
хотя в ней — ни принцесс, ни драконов,
не найти в ней воздушных замков — для других этот мир заколдован.

Пусть она оказалась короткой,
но зато — прекрасней не сложишь,
я бумажный кораблик кроткий,
много ли на меня возложишь?

Я плыву от радуги к будням,
к постоянной моей рутине,
но не смею сказать я людям,
как мечтаю о море синем.

Я в душе для подвигов избран,
но, видать, такова моя доля…
а от сказки остался лишь призрак,
да кораблик бумажный в ладонях…

Кто-то без спросу включил рассвет,
словно луч красной лампы;
кто-то забрал себе весь наш снег,
кто-то смешал все карты.

Кто-то решил: вместо солнца — дождь,
словно бы так и нужно;
кто-то решает, кого ты ждёшь,
а кто тебе не нужен.

Кто-то зажжёт закат в проводах,
небо раскрасив кровью,
кто-то возьмёт себе весь твой страх,
его подменив любовью.

Кто-то вольёт в твою душу яд,
вновь перекрасив крылья;
кто-то шепнёт: «я люблю тебя»,
кто-то смеётся в спину.

Кто-то отдаст тебе весь свой свет,
кто-то убьёт надежды;
кто-то с тобою — искать ответ,
кто-то один, как прежде.

Кто-то забудет тебя, как сон,
кто-то всегда с тобою,
каждый из нас этот «кто-то», он
вечно с тобой и со мною.

Любимый мой, ты видишь — там зима
укрыла день тончайшей паутиной,
засыпав пудрой сахарной дома
решила, что темно нам ночью длинной.

Любимый мой, ты посмотри — там снег!
Как будто кто-то распорол подушку,
засыпал кто-то хлопьями нас всех,
наш город стал пушистою игрушкой.

Любимый мой, ведь там была метель!
Нам ураганом сорвало всю крышу,
зима коварно заползает в щель,
её дыханье можем мы услышать.

Любимый, да и пусть там хоть потоп,
мне не страшны с тобой любые беды
мирок наш не боится холодов,
и нам тепло — чего бы кто ни делал.

Вновь линяют по осени крылья,
да и сказка вдруг кажется прозой,
Опускаются руки бессильно — теплота обернулась морозом.

Это вечный октябрь всюду — Он в природе, сердцах и душах.
На луну скоро выть я буду — лишь она меня хочет слушать.

С горьким пеплом осенних листьев
улетает на небо сказка.
Эта горечь — точней, чем выстрел,
на лице отрастёт вновь маска.

Да, хорошего — понемножку,
и на том навсегда спасибо,
разошлась на тропинки дорожка…
Снова осень. Снова бессилье.

Под девятым валом, в щепки разлетаясь,
Парус рвет в лохмотья молнии разряд,
Борется со штормом, трусости не зная,
В кровь стирая руки… бескозырок ряд.

Лица в напряжении, возглас капитана:
Человек за бортом! Но спасенья круг
Сорвало с креплений волей Океана
И дугою мачта… не хватает рук…

И волной терзает юнгу у штурвала,
Курсом на звезду направляет киль,
В памяти остались слёзы у причала…
Мама не дождётся… мы за сотни миль…

Океан спокоен… дань морской науке
Поредел заметно бескозырок ряд,
Царь Морей довольно потирает руки,
Штилем завершая жертвенный обряд…