Я сегодня опять не один —
Ты со мной, а я где-то с тобою…
Сохранив телефонный интим,
Обниму тебя нежно рукою.

Я загадывал много желаний,
Но волнует меня лишь одно:
Чтоб чуть-чуть, сократив расстоянье,
Посвятить тебе собственный сон.

Ответ несложный даже для первоклассника, конечно из Италии. Оказывается poesia maccheronica тоже оттуда родом. В сочинительстве я новичок, как-то написал для стенной газеты стишок. Немного лучше, чем на стенах в туалетах пишут. И всё. Поэтому никогда не слышал, что такое макароническая поэзия. Задал вопрос «компу» и получил ответ. Это стихи, в которых комический эффект достигается смешением слов разных языков. Скажем срифмовал «амиго» — «фига», и уже есть начало. Более сложные формы есть у Пушкина «Евгений Онегин», целые выражения на французском языке. Поэтому в этом разделе «макароника» трудно что-либо оценивать.

Где достать мне отвертку,
Отвинтить сердце чтоб?
Ты сказала мне твердо,
Не таясь, прямо в лоб, — Замуж скоро выходишь.
Ведь не сваришь борща
Из стихов,- «Мой оборвыш,
Прощай!»

Наповал не убила…
Закопала живьем.
Где теперь взять мне силы,
Заниматься шитьем?
На живую я штопал,
Но рвалась жизни нить.
Что же сделать мне, чтобы
Забыть?

Вот тогда взял я книгу
О заклятьях ВудУ.
Сброшу глупое иго!
Вновь себя обрету!
Мир разбив на осколки,
Мрак сорвался в загул.
Я твой снимок иголкой
Проткнул.

Новость страхом прошила,-
Я узнал о тебе,-
Ты нашла смерть в машине.
Тачка – точка в судьбе.
По квартире метался.
«Что же я натворил?!» — Бормотал, в нервном трансе
Курил.

Ночь стрельнула в затылок –
Разрыдался звонок.
Ты за дверью застыла
И сжимаешь венок.
А в глазах – игл завязь,
Ледяная нужда.
И спросила ты, скалясь:
« Не ждал?»

www.facebook.com/profile.php?id=100000084198761&sk=notes

Заметка ":-)"

А может, рвёт его, чудовище,
От жизни грязной и гнилой,
Что в круге путинского поприща
Зовётся дружбой и страной?

А может, жизнь его убога
Не от запойного питья,
И руки в смраде от работы,
Где Путин кинул три рубля.

И от грязи небес не видно,
В болоте тонет мир зверей,
За дух народа не обидно,
Ему не до страны теперь.

Не от того ль студентка стонет,
Орёт, и что ей до людей?
Ей всё равно, кто стадо гонит
Во царстве путинских зверей.

Но жизнь пройдёт, она не вечна,
Ты вправе сам себе построить путь:
С зверями жить бесчеловечно
Или в судьбу свою взглянуть.

Разольётся снегами весенними
Опостылый, засохший мой край.
И вернувшись, упасть мне коленями
Так захочется. Вот он и рай!

Все поля водою насытятся,
Поломают оплоты грехов,
Чистый облик на миг мне привидится,
Унесётся порывом ветров.

Воздух свежий, пронзительно чистый,
Он подхватит в бездонную высь,
Луч от солнца бело-игристый…
И моя непутёвая жизнь.

Как отрадно назад возвращаться!
Пусть не помнят и вовсе не ждут.
Но ведь в этом всё новое счастье,
Всё, что вспомнилось, вновь берегут.

Позабытые запахи клёна,
Опустевший на вечно мой дом,
Всё по-новому, частью знакомо,
Ветром будничный смысл вскружён.

Так захочется сесть на ступеньки,
Покосившись, давно уж стоят,
И заплакать, прижаться к той дверке,
За которой качали тебя.

Мне осталась лишь память о прошлом.
Позабытый стою на холме,
Где разрушенный давностью город,
Опечален стоит в тишине.

Отплатил мне навечно мой город,
Но всё правильно. Жалко нельзя
Всё вернуть мне обратно, а холод
Чуть сильней проникает в меня.

Был мой город когда-то прекрасен,
Но навечно мною забыт,
И от этого бросило счастье,
И ушло. Путь давно мне закрыт.

Но не эта утрата так томна,
С ней давно я дружу и живу,
Сжалось сердце безудержно больно,
Я тебя, дорогой мой, люблю!

Я люблю тебя, дом мой родимый!
Ты прости, что покинул тебя.
Вот теперь я навек нелюдимый,
От потери, грехов и огня.

Воздух свежий. Бреду я дорогой.
Мне откроется вдаль горизонт,
Пусть накажет всё небо истомой,
Но вернётся вся краска в мой дом.

Как сказать, что хранил в сердце память,
Что корил сам себя за уход?
За невысказанность — горе скитаний,
За покинутость — вечный укор.

По полям свежим тихо пройду,
Лягу ниц, и сольюсь я с землёй,
Бог даст — вновь проросту,
И по мне пробегутся домой.

Ты под дождём осенним мокла,
Без зонтика, совсем одна,
Светилась жизнь чужая в окнах,
Но ты была ей не видна.

В твоих глазах зияла пропасть
С таким отчаяньем на дне,
Что я совсем забыл про робость,
А ты открыла душу мне.

Нас этот вечер спас обоих
От одиночества и лжи,
Закрыв от прошлого собою,
В мою ладонь твою вложив.

Тревожные закатные лучи
Пустые тротуары освещали,
И окна рыжим золотом свечи
Манили, но тепла не обещали.
А кто-то, на закат открыв окно,
Увидел в том, что от него осталось,
Мгновенье. Что осмыслить не дано.
И взгляд отвёл, списав всё на усталость.
Лучи последние, сверкая и скользя,
В прощальный раз блеснут на старой крыше.
Их задержать и уловить нельзя.
Они – мгновенье. Но они нас выше

Я всё забуду, всё брошу, уеду!
По дальше, на ближний восток!
Я мечтаю увидеть земли,
Где Христос свой посеял росток!

Я мечтаю взойти на гору Синай!
Искупаться в реке Иордан!
Я мечтаю жить в первом веке!
И ходить за Христом по пятам!

Константин Болкунов.

Очнусь от запаха сирени,
Открою спящие глаза.
В окно стучится гость весенний-
Смешная крошка-стрекоза.
Оживши под лучами солнца,
Природа шепчет и кричит.
И сладкий запах из оконца
Крылатых тянет, как магнит.
То бабочки станцуют сальсу,
То птичий запоёт квартет,
Закружится в нетленном вальсе,
Взметнувшись вдруг на парапет.
Проснуться любо в этот праздник,
Преодолеть домашний плен!
Весна! Волнует сердце, дразнит,
Велит и просит перемен!

Все его знают, жена была Влади,
Этим и тем он здоровье губил.
Может, отстать от него, Бога ради!
Слушать хулу не хватает мне сил.
Вспомнил по фильмам и песням Володю, Вот был могучий талант у него!
Голосом хриплым напел нам мелодий,
Театр на Таганке и роли его…
Мало он прожил, недолго на свете,
Но сколько оставил в наследство живым!
Его и сейчас наши внуки и дети
Поют и считают братишкой своим.
Был энергичен Володя и молод,
Таким и остался он в наших сердцах.
От власти терпел и гоненья, и холод,
Но все равно был у всех на устах.
Мы, что постарше, гордимся поэтом.
Он неотъемлем, он — в нас, стариках.
Песен так много Володей пропето,
Высоцкого песни пребудут в веках.