+1.19
14 читателей, 66 топиков

Белоснежка и семь Гномов (глава 2)

Глава 2.

Счастливее всех-всех на свете
В песочнице играли дети.
Строили замки из песка,
По небу плыли облака,

Солнце светило ясное
И жизнь была прекрасная
В их сказочном своем мирке,
От нас, который вдалеке,

За семью печатями,
За маскарадов платьями,
Что одеваем с возрастом.
Об этом как-нибудь потом.

Все это только присказка,
Чтоб проскочила искорка
Меж состояньем детским –
«Совковым», бишь советским.

И «гномским» настоящим,
Радующим и злящим,
Бедным и богатым.
Анекдотом бородатым.

Не всем, в котором повезло
Взять лодку, к лодке той весло,
Чтоб плыть по речке молока
С кисельным брегом по бокам…

В песочнице играли дети…
И к ним счастливейшим на свете,
Яко козлище в огород,
Забрался Гном царских пород.

В народе прозванным Бориской.
Детишек поманил ириской
Больших, по-взрослому, свобод.
И взбаламутил так народ,

Я извиняюсь — детский сад,
Что сам был этому не рад.
В песочнице нашелся умник.
Песочку, хрясть, Бориске в «кумник»,

В заплывшие жирком глаза,
Чтоб Гнома прошибла слеза,
В груди застрял комок-комочек,
Что он и сам играл в совочек.

Но нет. Бориска «типа панк»
К песочнице направил танк.
По замкам из песка – «бабах»,
По самый, что есть Карабах…

Поднялся в воздух смерча столб…
Детишкам кому по лбу, в лоб
Сей ветер перемен ударил.
А Гном им, понимаешь, парил:

«Игрушек подарю вам воз.
В песочницу сгрузим навоз.
Посадим розы. Орхидеи.
И скоморохи-лицедеи

Плясать вам будут до упада.
Организуем Гей-парады.
Научим вас «крутить рамсы»,
Обучим пению попсы.

Иные воплотим затеи.
Представлю авторов идеи.
Знакомьтесь дети – сын Тимура.
Егорка. Чья губа не дура.

В команде Гномов из ларца,
Не одинаковых с лица,
Вас не обманут. Объегорят.
Ропот… Молчать! С Царем не спорят!

А ты с совочком, понимаешь,
Берешь лопатку и копаешь.
Иль роешь землю, так сказать,
Чтоб деньги папы закопать

И бабушкины сбереженья.
Для роста их, приумноженья.
В Поле Чудес для дураков.
В стране наивных простаков…

Процесс Егорка проследи.
Главное – сам не наследи.
И белые одень перчатки,
Чтоб не оставить отпечатки»…

В песочнице развал. Разруха.
Бориска пальцы свил у уха:
«Эй! Кто там прячется в кустах
Когда здесь полный «разбабах»

И перестрой песочницы?
Кто там, в штанишки мочится?
А! Это ты, мой бывший босс,
Который спрятался в Форос,

С черною меткой на плеши.
Под дудочку мою спляши!
Ты из себя сохатого
Нам не лепи Горбатого!

Пляши! Пляши! Пляши соколик!
Под камеру! В рекламный ролик!
Отныне ты не Царь Горох,
А, понимаешь, скоморох…

После речей своих Тиран
Наполнил водкою стакан.
Смачно выпил. Закусил.
И в Кремль на танке укатил.

А в песочнице война.
Хаос. Полная «ХАНА».
Кто к себе ведерко тянет.
Плачет кто, а кто рыдает:

«Мне отдай свою машинку
За конфетки четвертинку!»
«Нет! Машинка же моя!
Дай мне лучше три рубля!

Коли нет – возьми у папки.
Ты теперь мне должен бабки», — Ему пупс что посильней, — «Их отдай! И побыстрей!»

Его соседи, взяв совочки,
Деньги прятали в песочке
По сообразу картины,
Что они де «Буратины».

Кто-то, взяв скакалку в руки
Всем устроил «бяку-буку».
А совсем уж дурики
Играли в жмурки – «жмурики».

Другие только в прятки,
Сверкали одни пятки.
А те, кому, что в лоб что полбу,
Откопали где-то колбу,

То ли банку с гексогеном.
И, ведомые злым геном,
В подвал дома отнесли.
С жильцами, напрочь, дом снесли.

В углу песочницы парнишка
Читал про Кибальчиша книжку.
Нашелся на него Плохиш:
«Не так сидишь. Не так глядишь.

Не «по-пацанскому» моргаешь.
Ни сам не пьешь, не наливаешь.
Ты среди нас теперь «Титаник».
«Нераспальцованный ботаник».

Отличнику бац по очкам.
В них отраженных облакам.
Плохиш не знал, что он от скуки
Лишил песочницу науки.

Столб пыли все не опускался.
Вот это Боря постарался!
Дела, какие замутил,
Какие вихри закрутил.

В пыли скакали дети в шапках,
На деревянных, на лошадках
Палили в воздух из хлопушек.
Из «стингеров». Других игрушек.

С кривой улыбкой хохмачи
В игру играли «Басмачи».
Срезали, как бы понарошку,
У чучел «тряпошные бошки».

С детишками другими в ссоре
Дерзили даже Гному Боре.
А тот бухал. Бухал. Бухал.
Их как бы и не замечал.

Когда заметил — поздно было.
«На мыло Борю! Боре в рыло!», — Детишки в голос завопили.
Ну а песочницу бомбили.

Чесали под одну гребенку.
Из танков били по ребенку.
И старикам. И басмачу.
Зеленым флагам. Кумачу.

Смешалось в пыль «Ура», «Акбар»…
В Кремле в то время шел пиар,
С крапленой картою колоды,
Демократической Свободы.

С примесью гномского ярма.
И с кражей общего добра…
В сыр-бор немного погодя
Заслали птицу Лебедя.

Как запускают в прибаутку
Селезня. Вернее – Утку.
Тот белы крыльями взмахнул,
Шею лебяжью изогнул.

Прогнулся, можно так сказать,
Мир согласился подписать,
Между детьми и басмачами.
Меж «лохами» и «паханами».

Оформил Лебедь честь по чести
Захороненье «груза двести».
Честь Армии игрушечной.
«Трехтанковой». «Трехпушечной».

С зарплатою задержанной.
Он посчитал поверженной.
И что совсем не здорово,
Солдат расплавил в олово.

Хотел как лучше. Но беда.
Все вышло, в общем, как всегда.
В пределах басенной науки
Рака, Лебедя и Щуки…

Рядом с песочницей. В пруду.
Златую Рыбку на уду
В мутной воде ловил Колдун.
Маг слова – Князь Черномырдун.

Со свитой Гномов из ларца,
Не одинаковых с лица.
И тех, кто рангом был пониже,
Но не был менее бесстыжим.

Свита стояла вдоль пруда.
С сачками боле невода.
Карман держали еще шире.
Прицельным взглядом, словно в тире,

В воду смотрели упыри.
Их, черт возьми, и побери.
Златую Рыбку поджидали.
К уде наживку подбирали.

Цепляли хлеб и мотыля.
А Рыбка им: «Фиг! Ву а ля!
Не клюну. Можете не ждать.
Меня так просто не поймать.

Золото мною в ил зарыто.
А вам разбитое корыто
Быть может все же, подарю.
И то – желаньем не горю».

Черномырдун чернее тучи:
«Мы эту Рыбку заполучим»!
Стал ворожить и колдовать,
Язык английский изучать.

И осенило – «Вау! Черри!»
В рыжего Гнома «глазья» вперил:
«По-моему ты, Гном, вчера
Детям раздал ваучера.

Придумай как у бедолаг
Выудить тонны две бумаг.
Ведь их и так, не будем спорить,
Задумали мы объегорить.

Бумажки эти – на крючок.
Меня ты понял, своячок?
Ведь мы на «вишенку» такую
Поймаем Рыбку Золотую».

Рыжий Гном ответил: «Есть!»
Применив обман и лесть
Стал детишкам объяснять
Где ваучеры им обменять

На пузырек «паленой» водки,
Буханку хлеба и селедку.
Или на крынку молока.
Или на «в небе облака».

А не то они, ребят,
Попросту у вас сгорят.
Ведь их срок – не боле года.
Все для вас. Бишь для народа.

Быстренько их мне отдайте
И «как знайте, поминайте».
На утрене. Хоть на вечере.
До свидания «Вау-Черни».

Хоть я в вашем горле кость –
Не ваша теперь собственность,
Включая ложку манной каши.
Что было вашим – стало нашим.

В песочнице и вне нее –
Кушайте мое вранье.
Вот так детишки-октябрята,
Совки, Совочечки, Совята.

Да вы не плачьте «е-мое».
Приватизируйте жилье.
В песочнице и из песка.
А то смотреть на вас тоска.

Вы стройте, стройте. Мы поможем.
Сполна налогами обложим.
Но это позже, а сейчас
Смотреть в мой правый честный глаз!

Из глаза выскочил Гипноз.
Сгрузил «Вау-вчера» на воз.
Почтовой тройкой их к пруду
Черномырдуну на уду.

Вокруг все та же свиты стая.
Поймалась Рыбка Золотая.
За нею Щука погналась.
Вместо Емели подалась

На услуженье упырям
И прочим сказочным Царям.
К тем, кто мечтал «и рыбку съесть».
И совесть, потеряв и честь,

Имели странное желанье
Самим стать рыбою пираньей.
Акулами капитализма.
И радовала из Хоризма

Гнома Бориса фаворитов.
Воров, мздоимцев и бандитов.
И эта, с позволенья, знать
Златую Рыбку ну пытать,

Приколотив к доске гвоздями,
За плавники ее клещами:
«Где золото и где алмазы?
Где прячешь уголь, нефть и газы?

Валютный где запас Страны?
Утюг тащите пацаны!
Златы бока ей «щас» поджарим!
И Щуке на обед подарим!»

А Рыбка «с принципа» молчит.
От боли губами скрипит
И думает: «Пытка – понты.
Спасут, спасут меня менты.

А КГБ врагов накажет.
Спецназ армейский костьми ляжет,
Но Рыбку Златую спасет».
Вот мыслей был ее полет.

Ошиблась. Продается все.
Ружье стреляет за «рыжье».
И не спасет даже Гринпис
Коль не пойдет на компромисс.

И с ней пока такая штука
Желанья выполняла Щука.
Чтоб на прием к ней записаться
Элита меж собою драться.

Стрелять. Взрывать и подставлять.
Счета друг другу выставлять.
А та лишь жителям Кремля
Поставляла соболя,

Обиты золотом кареты,
Бриллианты, камни-самоцветы.
А по особому капризу
Могла открыть в Европы визу.

Счетами в банках одарить
Тех, кто решил «потиху» срыть.
Заводы, вышки нефтяные,
Медь, никель, прииски золотые

Получали лишь блатные.
Гномы. Да близкие родные
Царя-бухарика Бориски.
Подписывал он их записки

К Щуке направленных желаний
Без сомнений и стенаний.
А то ведь Щучее веленье
Имеет и ограниченье

В интервале временном.
Пока в песочнице Содом
Или Гоморра. Что? Не знаем.
Лишь понимаем – вымираем.

Ради желаний единиц,
Которые пошли на Блиц…
Царя желанья и хотенья
Вызывали раздраженье

Среди Совочков и Совков,
Но кто их слушал, сопляков?
Коли пошла такая пьянка –
Пляски Бориса под тальянку.

Чтоб доказать всем – свой он, свой.
Что сердцем добрый и душой.
Он Царь от Бога, понимаешь.
Ты выбор сердцем принимаешь

Не дружный с головой сопляк.
Свой Трон не уступил, добряк,
Барону красному Зезюгу.
Детям песочниц как бы другу.

Но Царский стульчик расшатался.
И Рыжий Гном как мог, старался –
Распорки к ножкам прибивал.
Их «загогулиной» скреплял.

Гвоздем. Шурупом. Скрепкой. Скобкой.
А «из-под ксерокса коробкой»
Седушку снизу подпирал.
Со лба рукою пот стирал.

Позвал на помощь Белоснежку,
Одету в черную одежку.
Решив, что Боря подустал.
А Дама с «корабля на бал»

В тени, без рамп и без софитов
Порулит сонмом фаворитов.
Да и Зезюга приструнит.
Бишь к теплой стенке прислонит.

И даст, по Щучьему веленью,
Достойное обеспеченье.
А что до злых его речей?
Язык – да он же без костей.

Пусть себе шавкой злобно лает.
Она обычно не кусает.
Пусть строит из себя Никитку.
Откроет в Кремль ему калитку.

И пусть сей красный фаворит
Детишкам головы дурит…
А Боря делал рокировки
Картошки, хрена и морковки

В палисаднике Кремля.
И девальвацию рубля.
С помощью Черномордуна –
«Водокрута-колдуна»

И его верной, жадной свиты.
Детишек карты были биты.
Признав полнейшей ерундой
Опыты с Рыбкой Золотой,

Си подколодные аспиды
Решили строить пирамиды
В песочнице и из песка,
И высотой под облака.

Черномырдун был главный Гений
Сих зыбкой прочности строений.
Построил самую крутую.
Громадную. Внутри – пустую.

К ее подножью, как на грех,
Сгрузили деньги МВФ.
Ту пирамиду затрясло.
И «башню» Колдуну снесло.

К деньгам ручонки потянулись.
Но Гномы из Кремля проснулись
И к Белоснежке на поклон:
«Поставь хищению кордон

И сократи наши потери.
А деньги МВФ поделим.
К суду нас вряд ли привлекут,
Долги потомки отдадут».

Та в ступу яки в самолет.
Метлой направила полет
На место сих деяний странных.
Слов много высказано бранных

Слетело с ее дамских уст
За то, что ларчик гномов пуст.
Чар Колдуна навек лишила.
Над пирамидой покружила.

И поняла – Семьи финансы
Поют последние романсы.
Кусок забрала пирога,
Что получили от врага,

За разгром песочницы
Что вот-вот закончится,
Когда пирамида рухнет.
И тут в песочнице как УХНЕТ!!!

Прах посыпался и пух.
Скончался не один главбух.
А Белоснежка в ступу прыг
И в Кремль ракетой в тот же миг.

Гномов к себе на кондачок,
Под свой железный каблучок.
Пальцами щелк: «Вот мой каприз –
Теперь Колдун Киндер-Сюрприз!

Ты, Киндер, объявляй дефолт.
И знай – на гайку хитрый болт
С левой резьбой всегда найдется.
Черномырдун, как мне дается,

Уж на орехи получил.
И Эстафету вам вручил.
По Щучьему и моему веленью.
Что? Есть какие-то сомненья?

И будешь ты любезный Гном
Отпущения Козлом.
А мы дадим тебе капусты.
Иль в огороды с ней запустим».

Очки поправив, грудь вперед,
Киндер объявил дефолт.
«Кассиром назначаю Рому.
Ковер стелите молодому.

И мне он нравится, стервец,
Как чистокровный жеребец.
Ты будешь нефти «сомельи»
И главным спонсором Семьи.

Ах да, из табакерки черт,
Можешь не ходить на корт.
О нем в газетах «ни-ни-ни»!
Будет процветать в тени.

А если что и просочится –
Немедленно всем отшутиться»…
В песочнице детишки в шоке.
В школе забросили уроки.

Нашли цистерну со спиртом –
Содом же он и есть Содом.
По-взрослому и пригубили,
Да «дурью» косяки набили.

И ну дымить как паровозы.
Они же Гномам «бабы с воза».
Дела в Кремле серьезней, круче.
По воле Царской или Щучьей

Сталью скрепляют сундуки
«Презлатоцепые быки»,
Что при сокровищах у свиты
Охранники. С виду – бандиты.

А свита их в Европу оптом,
Чтоб сделать жизнь свою курортом.
Иль «почить в бонзе» вечным сном
Со свежевыбритым лицом,

Помытым и ухоженным,
В дубовый гроб положенным.
Результаты видим сами –
Поля в граните со крестами.

Иль в замках при Рубляндии.
Иль в Англии, Шотландии
Жить в статусе Господ, Вельмож
Под свинской маской свинских рож…

Возня в песочнице, погром.
Это Бориска – Царь и Гном,
Погрязнув в «рокировочках»
Шальных «перестановочках»,

Впал в полную прострацию.
Под бурные овации
Америки, да и Европы,
Что нам надрали как их? Шопы…

То-есть надраили витрины.
А Шопы – это магазины,
Где демократия товар
Потертых джинсов-шаровар.

Бишь просто утка для детей
В обзорах теленовостей.
Белоснежка со друзьями,
Чтоб в Кремле не стать гостями

Если Боря упадет
И Зезюг на Трон взойдет,
Стали думать и гадать,
Чтоб такое предпринять.

Ведь светит полное «зюзю».
Ну а тем боле буквой «зю»
Все будет если Жиротоп
Какой-нибудь всем скажет: «Стоп!»

И сапоги, помыв в морях
И в океанах всем «бабах»
Совсем уж ядерный устроит.
И пострижет всех и построит.

В общем, задумалась Семья:
«Ох ты! Ах ты! Айяяй!».
Позвали Гнома с взором чистым,
Который главным был чекистом.

.

Белоснежка и семь Гномов ( глава 1)

Глава 1.
За «тридевятыми горами»,
За лесами с «тополями»,
Жил город на семи холмах,
О красных крепостных стенах,

При Мавзолее и Кремле,
С башней «Останкинской» во мгле.
Не город, а статус-персона
Стекла, железа и бетона.

Не то чтоб «Город-солнце-сад»,
Столица. Бишь имперский град.
С хлебом-солью, водкой, баней
И с «меченым Царем» Мишаней.

С интеллигентнейшей Царицей,
Была что светскою тигрицей.
Градоначальником Борисом
И с рыжим комсомольцем Лисом.

С народом с колбасой в руке,
Да ста рублями в кошельке.
По слухам – Царство «оси зла»
Мужик где «забивал козла».

И так то царство преуспело,
Что закрома свои проело.
Сей кризис в «гласность» перерос,
«Консолидацией» зарос

И прочею белибердою,
Что обернулося бедою.
Мужик, забыв перекреститься,
Лаптями стал махать и злиться,

Что он не Князь и не Боярин,
Не Божий Сын – «Самаритянин»,
Не золотых яиц несушка,
А что «неведома зверушка».

Из смесей теста колобок.
Толь из песочницы «Совок».
Царь потихоньку «срыл» в Форос.
Ну а мужик пошел в разнос.

Стал выступать, что зря болтать,
В воздух из гаубиц пулять.
Затем послал на «х.» и в «п.»
Трясущийся «ГКЧП»…

И тут ударил в небе гром.
Из речки выполз пьяный Гном.
Он, испугавшись, что попрут
«во глубину Свердловских руд»,

Чтобы в Столице закрепиться
Решил в кого-нибудь вселиться.
Узрел подлец яки по морю
Плывущего по речке Борю.

И враз, судьбу благодаря,
Вселился в голову Царя,
Которым Боря вскоре стал
Имперский сотворив развал.

Как рассмотрел он в шлейфе брызг
Что тот пловец был пьян и вдрызг?
Известно видно только Гному.
Дале представим Гнома Рому,

Который процветал в тени.
Меня Читатель не брани,
Но тень описывать не буду.
Я не колдун, не мастер Вуду,

В кого, Кто, где и как вселялся
В неведении я остался.
Но был сей Гном «Барон нефти».
Лопатой деньги мог грести.

Не справившись, взял экскаватор.
Великий Рома был новатор.
От денег разбросал обертки
От Магадана до Чукотки.

Других два Гнома из ларца,
Не одинаковых с лица,
Мы знаем как народовольцев,
Из комсомольцев-добровольцев.

Как кукловодов кореша.
Вели что Гнома-алкаша
И водку спиртом разбавляли.
Сами не злоупотребляли.

Вершили Гномы под шумок
Самый масштабнейший «хапок».
Суверенитеты раздавали.
Себя меж тем не забывали.

Один Чернявый. Другой Рыжий.
Циничны оба и бесстыжи.
И под овации. На бис.
В свет вышел Гном «киндер-сюрприз»,

Глашатай «кидняка-дефолта».
Средь каратистов – мастер спорта.
Очкарик, выкрикнув «Кийяя»,
Лишил последнего рубля

Челядь «Страны Бухого Гнома».
Разбогатели он и Рома,
И те, кто знал что ГКО
Не облигации – дерьмо.

На этом также рубль с цента
Имел и «Миша – два процента».
Любимец женщин. Красавец.
Гном сердцеед. Крутой самец.

Улыбка – тысяч сто «У.Е.».
В Конгресс отправил реноме
Как кандидат на Царский Трон.
Но не был в Штатах утвержден.

Отправлен был как приз в награду
Приемнику из Петрограда.
Гному – семейному гаранту.
Семейных ценностей педанту.

Из «горнолыжных дзюдоистов».
Гному – чекисту из чекистов.
С харизмой – явно не сморчок,
С глазами честными в пучок.

В лазер. В оптический прицел.
Пишу и думаю: «Я цел?
Иль спустят на меня собак,
Что Гном креветка, а не рак.

Кровей не голубых, не красных,
Не Гном – обман надежд напрасных.
Герой, а не марионетка.
Не «чудо-юдо мармузетка».

Не чудо – плод зеркал кривых.
Не совесть нации слепых,
Не видящих далее носа.
А «Главный» рейтинга, опроса.

Народных сказок Добрый Царь.
Как было раньше, было в старь.
Однако дальше «гнать пургу»
Про Гномов больше не могу.

Представлю Горе. Белоснежку
Одету в черную одежку.
Которая устала слишком
Быть в Царстве папы серой мышкой,

Пешкой на шахматной доске,
Рисунком на сыром песке.
Кто, посоветовавшись с Семьей
Решила с ходу стать Ферзей.

Без помпы лишней в Кремль вошла.
Там понимание нашла.
Всех Гномов собрала в кулак.
Родился Монстр. Нет – Вурдалак,

Взращенный на сернистой нефти.
С ним также в Свет ворвались черти
И закружили хоровод
Бесовских веяний и мод.

Сей хоровод мы и опишем.
Как можем, но четверостишьем.
Сюжет по времени размажем.
А Гномам с Белоснежкой скажем:

«Сказка ложь. В ней нет намека.
Нет урока. Нет упрека.
Есть «уши мертвого осла».
Что вдаль Жар-Птица унесла.

И «замочила их в сортире».
А может, утопила в «Мире».
Вы же, как в сказке поживайте
«Да тощих мух с котлет сгоняйте».

Белоснежка и семь Гномов (вступление)

В некотором «как бы» Царстве,
«Государстве» как бы тоже,
Проживали, жили вроде
Те о ком мы сказку сложим,

Иль не сказку — просто сказ,
Сагу, повесть, иль рассказ,
Как хочешь так и называй,
Да с ушей лапшу снимай...

Сказка-каламбур (глава 7)

Глава 7.

Сижу на кухне. Где ж еще
Высказывают так горячо
Отношение к Властям
Подруге, другу и гостям.

В сказке то не описать.
Словом красным не сказать,
Если только крыть все матом
С Калашникова автоматом.

Наши помыслы же чисты –
Мы совсем не террористы.
Строй уже не поменять
Даже через «твою мать».

Зная, верим все же зря
Мы и доброго Царя.
За свободы надо биться,
Чтоб чего-нибудь добиться.

Вот и ворожим, гадаем,
Иногда в Астрал летаем.
Фантазируем чуть-чуть,
Не желая обмануть

Ни себя и не людей,
Кто есть добрый, кто злодей,
Кто жених, а кто невеста
И какое месят тесто.

В Сказке много говорится
Где и что, и как творится.
А что делать? И как быть?
Можем лишь предположить.

Деньги есть. Ум – взаперти.
Лизоблюд – на паперти?
Вор – на денежном мешке.
Ну а мы? В прямой кишке.

Нравится такое? Нет?
И это правильный ответ.
Только тронутый умом
Бьет Царям таким челом.

Чем носки Царевы пахнут?
Кризисом, который жахнет!
Но мы, на кухнях протестуя,
За них покорно голосуем.

На Трон их назначаем сами,
Насквозь промытыми мозгами…
Попробуем предположить
Что делать и как дальше жить.

Флаг есть. И Гимн, похоже, тоже.
Не знать его, ребят, негоже.
Попробуйте его напеть.
Мотив знаком. Слова – на треть.

И это – Гимн. Не просто ода,
А основная Песнь народа.
Его поют дух поднимая.
Его поют осознавая

В какой Стране и как живешь.
Куда детей своих ведешь.
Куда? В Империю Святую?
Иль под «Свободную Статую»?

Гимн надо знать. Гимн надо петь.
И наизусть. И не на треть.
А Флаг? Хотя не Алый Стяг.
Он наш. Он дома – не в гостях.

С ним мирно жить и в бой идти.
Флаг охраняй, гордись и чти.
А Конституция? Да, тоже
На Основной Закон похожа…

Его бы, правда, соблюдать
Нам научить свою бы знать.
Не просто в Думе ей махать.
По ней Законы принимать.

И жить по ней. Никак иначе.
Не строить только Замки, Дачи.
Ведь Конституция – Устав
Равных возможностей и прав.

Обязанностей – тоже равных.
Без вечно Правых и Бесправных…
Боюсь, что Власть, себя любя,
Все ж перепишет под себя

Эту краснеющую Книжку
Под Царя – Плюшевого Мишку…
Найдешь ли переправу, брод
Страна рабов и их господ,

Страна убитых поколений,
Страна заброшенных селений?
И что добьется Знать такая
Всемирно русичей пиная?

Кто стержнем будет у Страны,
Где балом правят Паханы?
Наверно – «вертикаль»? Шампур
Для лохов, петухов и кур.

Так что, простите, за затея
«Национальная Идея»,
В которой русский – ксенофоб?
Не помнил, чтоб родства, холоп?

Китаец – тысячи лет КИТАЕЦ.
ЯПОНЕЦ и КОРЕЕЦ, ТАЕЦ,
ФРАНЦУЗ, ИСПАНЕЦ, АНГЛИЧАНИН,
НЕМЕЦ, МОНГОЛ, ИНДУС, ТАТАРИН.

Гордятся нацией своей
И кто ЦЫГАН, и кто ЕВРЕЙ.
А РУССКИЙ, на своей земле,
Все подвергается хуле…

Лишь потому Россия чахнет –
В ней РУССКИМ ДУХОМ слабо пахнет!
Низводят ниц Богатырей
Иглою хитрою Кощеи.

И некому иглу сломать.
Кощеи нынче войско, рать.
Их некому остановить.
Но нам в России с ними жить.

Бок обок сосуществовать.
Им пировать – нам выживать.
Им властвовать – нам подчиняться.
Им «пальцы гнуть» — нам прогибаться…

Нравится такое? Нет?
И это правильный ответ.
Только тронутый умом
Кощея зрит в себе самом,

Мечтая лишь над златом чахнуть,
Американским духом пахнуть.
И, по Иудски поступая,
Россию оптом продавая,

Плебеями всех тех считать,
Кто не умеет воровать.
Тем боле – тех, кто не желает.
Святое право уважает

На жизнь для каждого и всяк.
Будь то богатый иль босяк.
Будь то дитя или старуха.
Иль Вася – голова два уха.

Мечта навязана такая
Теми, кто страсти потакает
Сил темных внутри нас самих.
Не слушай Вася, Петя их.

Не слушай их Иван Дурак.
Богатых мало. Бедных – мрак.
Откинь бредовые идеи
Пока все злато у Кощеев…

Чтоб созидать, спокойно жить,
Не надо лишь запойно пить.
Дрянью ширяться – бишь колоться.
Бороться надо, Вась, бороться.

Назло всему. Назло врагам.
Построй в Душе свой Светлый Храм.
Душа она не продается.
Душа в аренду не сдается.

Ее лишь можно потерять.
Не дай себя в угол загнать.
Твоя Судьба в твоих руках.
Отбрось лишь свой животный страх.

Поверь – ты будешь на коне.
Ведь нету истины в вине.
И пустота на дне стакана.
А на Душе — рваная рана.

Живи по Богу. Легче станет.
Душа от ига зла воспрянет.
Лик светлый на лицо сойдет.
Сгинет Кощей и пропадет.

Когда наступит этот час?
Да хоть сегодня. Хоть сейчас.
Зависит все от молодежи.
Но на кого она похожа?

В слепую верит Сатане,
Купаясь в пиве и вине,
Душу наркотиком ширяя,
Чрезмерно кайфу доверяет.

Что для нее Патриотизм,
Капитализм иль Коммунизм?
Царя же нету в голове.
И доверяет лишь Лавэ.

Не хочет в Армии служить.
И смеем мы предположить
Не по причине дедовщины.
В бой не хотят идти мужчины.

В возрасте этом – пацаны.
Отстаивать честь той страны,
Которая их продала.
Их интересы – предала.

Заставив с детства выживать
И беспризорно бомжевать.
«Если родитель беднота –
Ты в этой жизни сирота».

Кощейский постулат таков.
Ввиду имея — дураков,
Их злато защищать готовых.
С идеей старой «Русских новых» — Халявного раба иметь,
Чья жизнь не стоит цента треть.
Для них. А как для Матерей?
А как для Родины своей?

Чтоб Родину купить-продать,
Нефтебароном надо стать,
А по народному – Кощеем?
А мы Иваны что имеем?

Денег нет если? Как нам быть?
Кусочек Родины… купить…
Которую распродают.
Что не получится? Убьют?

За Родину, Россию Мать,
Готовы были жизни мы отдать.
Я ненавижу этих подлецов –
ДьЮченко, ЕльцУн, АбрЫмович, Кох, Намцов.

Перевернули все. Все переврали.
Геройскую историю – украли.
Простите нас – «о наша молодежь»,
За то, что убиваешь и крадешь.

За то, что ты такая как ты есть.
Ведь продали ублюдки нашу честь.
Продали всех, желая денег, власти.
Шуты для Запада. У нас – козырной масти.

Сильным — активы раздавая,
Слабых — до нитки раздевая,
Купаясь по уши во лжи,
Нас «лечат» Сатаны пажи.

Под всевозможные прожекты –
«Национальные проекты»
Стремятся легализовать
То, что сумели своровать.

Нравится такое? Нет?
И это правильный ответ.
«Национальная идея»,
Если исходит от злодея,

Только Кощейской может быть.
И с нею нам могилы рыть.
Не жить, а вечно горевать.
Да с ушей лапшу снимать

Про Кризис Мировой, про крах,
Что жить нам вечно на бобах.
Мы же сказку продолжаем.
Никого не унижаем

И обидеть не хотим.
Наш Герой – не псевдоним.
Подбирали, как попало.
Может имя чье совпало?

Ну, так это не всерьез,
«Сказка-каламбур» – курьез.

Сказка-каламбур (глава 8)

Глава 8.

Сижу на кухне. Денег – тьма.
Теперь мой дом – моя тюрьма.
Охрана тело защищает.
В Европы самолет летает.

Вроде того: «Стал поживать,
Добра да Злата наживать.
Мед-пиво по усам текло.
Бокал – богемское стекло.

Замок хрустальный – на Рублевке.
В Кремле Наталья на тусовке.
А вечером, да среди елей
Шашлыки жарим в Куршавеле.

Снуют служанки в неглиже.
А хочешь – так и в парандже».
Нет! Это счастье не по мне –
Пиры вампира при чуме.

Так – типа «славно пошутил».
Финал у сказки очертил.
Финал. А, может быть, конец.
А тот, кто слушал – молодец.

Мы, нас простите за сумбур,
Не для того «щипали кур»
И оголяли зло, напасти,
Чтоб собственные утешить страсти.

У нас на то свои причины –
Не то чтоб «принцип дурачины»,
А мысль «покаламбурить» Власть,
Желания которой – красть.

Рейтинг подобной Власти – плинтус.
Распластанный по полу Свинтус
Со складкой жира на загривке,
С мозгами в нефтяной подливке…

Прохрюкали «Хрю-Хрю» Страну.
А мы в заложниках, в плену,
Их лицемерного вранья.
Кружится стая воронья

Над обломками Державы
В поисках жертвы и халявы.
За три копейки рубль купить.
В три дня миллиарды сколотить,

Русский Дух грязью поливая.
Очнись Страна моя родная!
Иуд потомки проклянут!
А что до нас? Живем мы тут.

Чаек на кухнях попиваем.
Стишки да сказки сочиняем.
Во сне летаем до небес.
Ждем небывалого – чудес.

За нас, что кто-то повоюет.
Добро над Злом восторжествует.
Да без усилий, без труда
Поймаем рыбку из пруда…

Да не простую – Золотую…
Так не бывает. Протестую…
Сижу на кухне. Кофе пью.
В телевизор не плюю.

Что смотрю – не понимаю.
Время тихо убиваю…

16.06.2006 год

Сказка-каламбур (глава 5)

Глава 5.

Сижу на кухне. Чуть охрип.
Не дай ты Бог – то «птичий грипп».
От страха этого в поту
Себе я места не найду.

Того бы в жизнь я не простил,
Кто вирус этот запустил.
И это правда – мне не в шутку
Курицу жаль. И жалко утку.

Одну лишь птицу мне не жалко,
Которая ни шатко, валко,
Росси печень исклевала.
Ее стезя – стезя шакала.

Профессия ее – Сизиф.
Птица из Важных. Птица Гриф.
Чем хуже нам, ей это нравится,
Она от счастья «радастно скалится».

Кто нам пустил ее – не знаю.
Вот ворожу сижу, гадаю.
Похоже все же Дядя Сэм,
Под лозунгом – «Россию съем,

Коль не удастся – надкусаю,
Порву, на части разбросаю».
Народ проснись, глаза протри,
Россию рушат изнутри.

Решили мы в Астрал слетать,
Чтобы побольше разузнать
Насколько дело наше гадко,
Насколько жить в России «сладко».

Начать решили со Столицы
В образе стрижа и синицы.
А гриппа, чтоб не подхватить
Пришлось таблетки проглотить.

Неделю делали облет.
И вот примерный наш отчет:
Да! С вида все богато!
Злата здесь вложено – палата.

Каждый клочок земли забит,
Строительство вовсю кипит.
Землей торгуют с молотка.
Ворует Власть наверняка.

Каждый Префект – уездный Князь,
Дань собирает не боясь.
Чтоб с верхом не возник вопрос –
Каждый из них «единорос».

Все рынки облетать не стали.
На «Москворецком» обитали.
Всего полно. Все продается.
Но место не за рубль сдается.

Кто здесь торгует – все Носы.
Не пустят Васю за весы.
Менты, на все, прикрыв глаза,
Наращивают телеса.

Поставки фруктов с Баз идут.
Накрутки – как кому взбредут.
Никто на рынке не в накладе.
Москвич же в ценовой блокаде.

Носы – у каждого метро.
Всюду палатки и бистро.
Бабулька, ежась, с Подмосковья,
«Преступник как» стоит с морковью.

Ее гоняют и штрафуют.
Как уголовника «прессуют».
Вот это нравы! Времена…
Зачем горбатилась она?

А может быть и воевала.
Ах, если б она только знала!
Лаваш. Из курицы шашлык.
И всюду неродной язык.

Заводы, когда облетали
Те с адресами не совпали.
Мебель, рыба да солярий
Там, где «Красный Пролетарий».

Роботы в Иран ушли.
Ни одного мы не нашли.
Продали. Сдали подчистую.
Труды затрачены впустую.

АЗЛК – тот мхом зарос.
Подставили – пошел в разнос.
Землю завода поделили.
Нет «Москвича» — его убили.

Открыли филиал «Рено».
Все «зашибись». Одно лишь «но».
Ведь не завод сей филиал.
Чей не понятно капитал.

С ЗИЛом история похожа –
Разруха там «мороз по коже».
Деревья на цехах растут.
Нам делать нечего и тут.

«Орджанекидзе» бьет в набат.
И там никто не виноват.
Ну не нужны Стране заводы,
Коль заправляют ей уроды.

Не пашет уж который год
И керамический завод.
Там Пепси с Колой все скупили.
В складскую базу превратили.

Когда фашисты нас бомбили,
Заводы деды сохранили.
Отстроили. Нам в руки дали.
А мы потенциал про… продали.

Что процветает? Так посмотрим.
Продажа в розницу и оптом
Товаров Запада, Китайцев,
Японцев и Американцев.

Понятно даже и ежу,
Что там же прячут и маржу,
Те, кто всем этим заправляет.
Спросим у Грифа – их не знает?

Квартиры стоят миллионы.
Откуда взялись деньги оны?
В Москве творятся чудеса,
Всюду — строительны леса

В цене недвижимость растет.
Не остановишь цен полет.
Не для простого человека
Ее покупка, ипотека.

«Черный риэлтор» процветает.
И, не гнушаясь, убивает,
Иль отправляет в мир иной
Владельцев площади жилой,

Кто не вписался в этот строй,
Кто стар уже, иль слаб душой,
Иль водкой злоупотребляет,
Иль слабоумием страдает.

Колхозы рейдеры шерстят.
Коттеджи на костях стоят.
Всех несогласных – убивают.
Дома колхозников – сжигают.

Война Гражданская идет.
Жертва ее – простой народ.
На кладбищах мест не хватает.
И этот бизнес процветает.

Бензин уходит «на ура».
За качество стрелять пора.
Цена растет как на дрожжах.
А перспективы сеют страх.

Автомобили каждый любит.
Автомобиль Москву и губит.
Туда- сюда поток снует,
А Мэр дороги дрянью льет.

Чтоб скользко не было кататься.
Деревьев может не остаться.
Смог губит всякого и всяк.
Во дворах с машинами – бардак.

Стоянки сносят. Паркинг строят.
Автолюбитель волком воет,
Откуда столько денег взять,
Чтоб в этом паркинге стоять?

Автосалонов пруд пруди.
Что хочешь? Порше? Ауди?
Тойоту, Хонду, Мерседес?
Но цены вызывают стресс.

Что будет, если украдут?
Угонщики лохов ведут
Вплотную от автосалона.
И средства нету от угона.

Страховка – это лохотрон,
Средь лохотронов – чемпион.
Туда, что показательно,
Все платят обязательно.

Разводку эту шпанскую
Зовут «автогражданскою».
Чрез думу провели поборы
Законные в Законе Воры.

И процветает Казино.
Азарт – игристое вино.
Не стоит злоупотреблять,
Но лучше вовсе не играть.

Но игровые сети свиты,
В них «однорукие бандиты»
Как в паутине пауки.
Там пропадают мужики,

Несут последнее, играют,
Как из игры уйти не знают.
Власть наблюдает свысока,
Делятся с ней наверняка.

Ночные клубы – как вампиры.
Ночные оргии и пиры.
Здесь золотая молодежь
Спускает деньги на балдеж.

Мы только часть вам рассказали
И в нашей сказке описали
А жизнь гораздо драматичней.
Страшней. Кошмарней и циничней.

Но ведь Москва – не вся Россия,
Дворцы и Кремль ее стихия.
Хранят здесь деньги лжеКнязья,
И тратить их ее стезя.

А как провинция живет?
Ведь где глубинка – там народ.
И там традиции, язык.
Мужик живет, иль жить отвык?

Птичкой Страну не облететь,
Если и очень захотеть.
И в сказке все не описать,
Если и очень пожелать.

Не хватит уровня гипноза,
Чтоб избежать того нервоза,
Который вызывает Власть
Своим стремлением украсть.

Куда ни кинь – да всюду клин.
Так думаю не я один.
Газеты, мельком, прочитайте
Да ложь от правды отделяйте.

Не надо никуда летать,
Разруху нам и так видать.
Будто Мамай прошел, проехал,
Как будто Гитлер в танке въехал.

Колхозов нет. Фермеров тоже.
Деревня вымерла, похоже.
Комбайны ржавые стоят,
Коров доярки не доят.

Фермы заброшены, без крыши.
Свое хозяйство еле дышит.
То, что крестьянин собирает
Нос за копейки выкупает.

А как же может быть иначе
Коль рынок сбыта им захвачен?
В село, кредиты не доходят
И Васю за нос Носы водят.

Дальний Восток – тайга не наша.
И на Курилах жизнь не краше.
Разграблен рыболовный флот –
Весь краб в Японию идет.

И ждут своей переработки
Не нужные Властям подлодки…
Все это просто поражает.
А безысходность раздражает.

Все! Я устал перечислять.
Все это надо исправлять.
Но как, если у Власти Гриф?
А у него кумир – Сизиф?

И до него нам не добраться
Если и очень постараться.
Птица высоко летает
И приземляться не желает.

И лишь Архангел Михаил
Его бы, может, вразумил.
Но занят он делами круче
И он Архангел, а не Дуче.

Мы Грифу лишь письмо послали,
Да клюв начистили в Астрале.
Но он на то и либерал.
На наши доводы начхал.

Затем закашлял и охрип.
Сразил, наверно, птичий грипп.
Мы же сказку продолжаем.
Никого не унижаем

И обидеть не хотим.
Наш Герой – не псевдоним.
Подбирали, как попало.
Может имя чье совпало?

Ну, так это не всерьез,
«Сказка-каламбур» — курьез.

Сказка-каламбур (глава 4)

Глава 4.

Сижу на кухне. Жгу свечу.
Повсюду тени. Жрать хочу.
И холодильник разморожен.
Как быть? Что делать? Я встревожен.

Нет электричества, похоже.
Кому бы настучать по роже?
Натальин как же сериал?
Наверно нам пора в Астрал.

Мы оплатили всем за все
По всем тарифам на жилье.
И как все это понимать?
Где наши деньги вашу мать?

Вдруг в полумраке стук копыт.
И тот, кто серою чадит,
Без спроса в гости прилетел.
Наверно кофе захотел.

«Привет ребята! Как дела?
Что, темнота с ума свела?» — С ехидцей Рома рассмеялся, — «Со светом я давно расстался.

Вот ваша очередь пришла».
Но тут Наталья в раж вошла
И черту с хода прямо в лоб:
«Зачем явился ксенофоб?

Сидел бы там себе в Аду
И раскалял сковороду,
И жарил бы своих друзей.
А к нам, без спроса, в ночь не смей

Нежданным гостем приходить
И панику здесь разводить»!
Роман, как лист к зиме, пожух.
Вот что такое русский дух,

Который так не любят черти.
Воюют с ним до самой смерти.
Но, обвинив во всех грехах,
Смогли оставить на бобах

Российский горемычный люд.
Втянув Россию в срам и блуд.
И, без войны, на цели оны
Забрали жизней миллионы.

За Рому я вселился все же:
«Да он на черта лишь похожий.
И Васе он помог немного,
Лишившись «за немного» рога

И хвост немного подпалив».
«Есть компромат, Роман, на слив?» — Его спросил я. Он ответил:
«Да есть, но помысел мой светел.

Я, по секрету, дам мобильник
Того, кто выключил рубильник
И деньги ваши умыкнул.
Надеюсь, кто это смекнул?

Он и в Кремле имеет блат.
Он – большой силы тока Скат.
Он не идет против теченья,
Имея собственное мненье.

Он в каждом доме на виду.
Его бы на сковороду.
Он даже мне не по зубам.
Он мне не друг. Его я сдам.

Звоните. Я запеленгую,
Защитный блок нейтрализую.
Он будет ваш во всей красе.
О нем напишите эссе».

Звоню: «Алло, вы Анатолий»?
«Ты, Виктор, можешь просто Толя», — Ответ последовал такой.
Я побледнел. О, Боже мой!

Герой наш супертелепат?
Иль хироманта есть талант?
А может экстрасенс такой,
Что и не снился нам с тобой?

Я на Романа взгляд свой кинул.
А он от страха чуть не сгинул
И стал такое вытворять,
Что в сказке нам не описать.

Мы продолжаем разговор:
«Ну ладно. Толя. Ты не вор?
И обо мне, откуда знаешь?
На таро-картах толь гадаешь?

Иль базу данных прикупил?
Иль зелье колдовское пил?
И с лампочками что такое,
Кто покусился на святое?»

Толя не дал договорить.
Пришлось вопросы прекратить.
Тут в трубке что-то зашипело.
За ухо укусить хотело.

Я ее в сторону. Оттуда
Вдруг выползает Чудо-Юдо,
Змееподобное чертя
И, явно, Сатаны дитя.

И тему держит разговора:
«Не вор я – жертва оговора.
Сейчас немного отдышусь –
С вами полемикой займусь».

Затем из этой Черто-Кобры
Он принял всем знакомый образ.
Вылез Роман из-под стола.
Наталья чаю налила.

И стали мы вести беседу.
Я до сих пор никак не въеду
Как лихо нас он окрутил
И объегорил, обхитрил.

«Вприкуску чай иль так попьете?
Вы, в электрическом полете,
Небось, устали как собака.
И выглядели бякой бяка», — Издалека зашла Наталья.
«Вприкуску»! – вымолвил каналья,
Недобрым взглядом Рому взвесив.
А тот и так сидел не весел.

О смысле жизни размышлял.
Что телефон зачем-то дал.
И что на нашем кондачке
У Толи вовсе на крючке.

«Вприкуской» не хотел он быть.
В Астрал решил, потиху, срыть.
Стал растворяться, исчезать
И дымной серою чихать.

А Анатолий песнь запел
Про эпохальность супермер,
Которые он предпринял,
Когда Союза шел развал:

«Чтоб населению помочь
Трудился я и день и ночь.
А ваучер изобретал,
Чтоб все имели капитал.

А то, что с Борей Крым про… отдали,
Что он российский и не знали.
Зачем нам Черноморский Флот?
Хватает нам и так забот.

И Армия нам не нужна.
Наука тоже на рожна?
Космос и вовсе ни к чему –
«Мир» затопили по уму.

С хозяйством сельским разобрались –
Колхозники в земле остались.
На комсомольскую, на стройку,
Сосновку взяли и Рублевку.

Там возродили стройотряд –
Коттеджи наши в ряд стоят.
Кто сделал все же под развал
Из ваучеров капитал.

Нефть, газ Борис отдал народу,
Который спрятал концы в воду.
Теперь на Западе живет,
Меня в упор не признает.

Как Рома… Кстати, а где он
Всепризнанный нефтебарон?
Мне должен был он отстегнуть.
Куда успел он улизнуть?

Продолжить дальше? Честь имею.
От слова этого балдею.
Моих хороших дел не счесть.
Поэтому и деньги есть.

При них и вся моя семья.
Луч света в темном царстве — я!
Непотопляем и могуч!
Я – Солнце среди неба туч!

Желаю счастья я России,
Как и положено Мессии,
Что Дядей Сэмом был назначен.
Мой путь делами обозначен.

Мы – демократии венец!
России-Матушке пи… В Елец,
В Брянск, Тулу и в Тамбов, Ростов
Дам демократию рабов.

А вы как думали? Я, право,
Считаю мое дело правым.
И прав лишь правый поворот,
Что без забора, без ворот.

Да… Анатолий есть оратор.
Великий есть прихватизатор.
И экстрасенса есть талант.
Похоже он и хиромант.

Об остальном я промолчу…
Сидим на кухне под свечу…
И воцарилась тишина.
Часы тик-так. Совсем хана.

Не знаем, что ему ответить.
Тут белым светом как засветит.
То нашу кухню подсветил
Святой Архангел Михаил.

А, может быть, и протестант,
Средь олигархов – арестант,
Что политически подкован,
Но, немного, обворован.

Громоподобным молвил гласом:
«Конец пришел тем пи… ловеласам,
Кои могли и честь иметь.
И Родину продать. Не сметь

Всуе о Боге вспоминать!
А Дядя Сэм, не надо врать,
Племянник дядя Сатаны,
А черти – его братаны.

Он Югославию убил,
Ирак под танком раздавил.
Ему Россию не отдам,
Хотя костьми и лягу сам!

Что ж Анатолий здравствуй, здравствуй.
Твой принцип «разделяй и властвуй»
Работает, пока повсюду.
Бог не простит тебя Иуду»!

И Толю к полу заземлил.
В розетку прыгнул Крокодил,
Змеепобное Чертя,
Круги по кухне очертя.

Нам на прощание сказал:
«Я, Миша, от тебя не ждал.
Что в состоянии убогом
Сумел ты пообщаться с Богом.

Что, помогли твои друзья,
Кто не Сударе и Князья?»
И смерил взглядом нас с Натальей.
На том расстались мы с канальей.

А Миша, крыльями взмахнув,
В Астрал бесшумно упорхнул.
С утра включил кто-то рубильник.
Не отвечал Толин мобильник.

И Ромы что-то не видать.
Спасибо некому сказать.
Вот и решили, сгоряча,
За лампу славить Ильича…

Мы же сказку продолжаем.
Никого не унижаем
И обидеть не хотим.
Наш Герой – не псевдоним,

Подбирали, как попало.
Может имя чье совпало?
Ну, так это не всерьез,
«Сказка-каламбур» — курьез.

Сказка-каламбур (глава 3)

Глава 3.

Сижу на кухне. Кофе пью.
Читаю гневную статью
Про то, что все мы вымираем,
Как с этим справиться — не знаем,

Детей рожать, что не хотим.
Рабов, побольше, не родим.
Хозяев что не уважаем,
Неуваженьем – унижаем.

Решили к Васе обратиться,
Он сыт, накормлен иль постится.
И как живет, коль не крадет?
И за какие деньги пьет?

«За жизнь» чтоб с Васей поболтать,
В Астрал не надо улетать
И лишь в тюрьме он под охраной –
Заложник нашей жизни странной.

Еще на стройках стерегут,
За труд копейки подают,
Чтоб Вася жил и не тужил,
Такою жизнью дорожил.

А что семья? Да как придется.
Он гастробайтером зовется.
Затянут в вечные гастроли.
Покуда терпит, но доколи?

Чтоб лучше жить и дома спать,
Он не стремится бастовать,
А терпеливо тащит крест,
Как будто ему Божий Перст

На это действо указал.
Да он о Васе и не знал.
И Церковь Васю обманула,
И Власти мило подмигнула:

«Раб Божий Вася пашет пусть,
Что нам его Душа и грусть?
Его любовь, переживанья?
Сведем к системе выживания.

Василия нашли в «хрущевке»,
Он отработал на Рублевке
И в выходные отдыхал,
Визита нашего не ждал,

Нас «этажом» обматерил.
Но я гипнозом надавил
И вот сидим «за жизнь» болтаем,
На кухне водку разливаем.

А как же без нее? Никак.
Не пьет больной или маньяк.
Застолье это для души.
Лишь с перебором не греши.

Из речей мат я опущу,
И речи эти сокращу,
Вопрос – ответ, вопрос – ответ
И до свидания, привет.

— На жизнь хватает денег, Брат?
— Да не совсем. А дальше мат.
— Что демократия пугает?
— Сама себя что выбирает?

— «Советов», Вася, тебе жаль?
— Союз Советский был как сталь,
Но его, все же, съела ржа
И пресловутая «маржа».

То, что осталось – не Страна.
На откуп врагам отдана.
В бумагу злато превращают,
Только себя обогащают

Те, кто дорвался «до руля»,
А дальше мат, похлеще «бля».
— А как с жильем и ЖКХ?
— Не видишь что ли как? Ха-ха!

Что вытворяет Власть – не смех,
А натуральный, братец, грех.
Лишают главного – жилья.
И нету жизни от жулья.

Про дачу вовсе промолчу.
Кадастр никак не получу.
До нитки, гады, обобрали!
Они что ль дачу мне давали?

Машина во дворе стоит.
Кормилица. Душа болит.
Так данью враги обложили.
Наверно их давно не били.

Бензин, налог, ремонт, парковка,
Штраф, тех.осмотр в ГАИ, страховка.
Да сколько ж надо денег – гля?!
А дальше тоже, крепче «бля».

— А как с работой на Рублеве,
В строителя экипировке?
— Не заработать там «бабла».
Сметаю крошки со стола.

На жизнь немного подают,
Спасибо выживать дают.
В провинции мой брат близнец
Уж не живет. Совсем…конец.

На самогоне жизнь сжигает,
Проект какой-то ожидает
Подъема сельского хозяйства.
Своруют стражи разгильдяйства

Все деньги эти. И Стабфонд.
Гуляй, куражься наш бомонд.
Наталья про семью спросила.
Жена Васька заголосила:

«Сын, приняв жизни суету,
Употребляет наркоту.
О детях и не помышляет.
Как прокормить семью не знает…

Дочь в Турции. Раба постели.
Все промышляет на панели.
А замуж хочет за Пашу…
Приедет — я ей покажу!

Другой мой сын в науку рвался.
Не поступил, как ни старался.
Да будь ты пядь пядей во лбу,
Без денег учатся в гробу…

И он попал туда… В Чечне…
Вот каково живется мне?
Что будет дальше? Жить-то как?
Коли в Стране такой бардак?»

Расплакалась она навзрыд…
Тут в коридоре стук копыт.
То Рома с ада прискакал
И к нам за стол через Астрал.

Ему я: «На фига пришел?»
Он: «Мимо тут случайно шел.
Услышал с Васей что случилось,
Со мною тут и приключилось –

Рога болят и хвост горит».
Наверно совесть говорит:
«Яхту с мигалками продай
И Васе Васино отдай».

Я посчитал здесь на досуге –
Немного надо не хапуге.
С расчетом тысяч так на двести.
И сыну чтобы и невесте.

Ну что Василий по рукам?
Душу не надо, я не хам
За это вовсе отдавать.
И дочке здесь поставь кровать.

Паши с Раджами подождут,
Пускай детей рожает тут…
И Рома, серою дыша,
Наш стол покинул неспеша.

В нашем застолье – тишина.
Я с восхищеньем: «Вот те на!»
Не ожидали мы от Ромы. Что ж
На человека стал похож.

Мы с Васей тоже распрощались.
И успокоить постарались:
«Живи Василий не тужи.
И жизнью этой дорожи.

И жизнью дорожи детей.
И честью Родины своей.
Друзей своих не предавай.
Чужую старость уважай…»

Мы же сказку продолжаем.
Никого не унижаем
И обидеть не хотим.
Наш Герой – не псевдоним.

Подбирали – как попало.
Может имя чье совпало?
Ну, так это не всерьез.
«Сказка-каламбур» — курьез…

Сижу на кухне – кофе пью…
И думать не перестаю,
Как с капиталами нам быть,
Что мы успели накопить.

Куда б вложить, распорядиться,
Так, чтоб в тюрьме не очутиться?
Ведь несподручно, так сказать,
Оттуда нам в Астрал летать.

Решили так – завтра, чуть свет,
У Миши попросить совет.
Он политически подкован,
Но, немножко, обворован.

Сидит, лишившись капитала.
И эта Власть его достала.
Унижен. Оскорблен. Обижен.
В тюрьме неволей обездвижен.

Взлетели. Далеко лететь.
Но надо к ужину успеть.
Ночью о деле поболтать
И все контракты подписать.

Да… Велика Россия… Русь…
И описать я не берусь
Ну, до чего же хороша…
Вперед лети моя душа…

Просторы… Велики просторы…
На елях – снежные уборы.
Искрятся белые поля…
Ветер, снежинками юля,

Поземкою бежит куда-то.
На небе солнце ярко, злато,
Нам освещает синь небес.
А мы летим, не чуя вес,

И трудностей не замечая.
Людей, над ними пролетая.
Природа все же выше нас.
Духовней… Нам же нужен газ.

И, на халяву, нефть качнуть.
Продать. А деньги – умыкнуть.
Загадить снежные поля
Законами крутя, юля…

И оборвалось, вдруг, внутри.
«Колючка» там, Наташ, смотри.
Бараки выстроились вряд.
Их охраняет взвод солдат.

В бараках – судьбы вперемешку
Добра и зла. А кто в насмешку
Сюда посажен. И наказан
За то, что мог бы быть «помазан»

В Цари… А сними — не везет
Какой уж век, какой уж год.
А может правильно сидит.
России больше не вредит.

Не знаем, в общем, что и как.
Суды – бардак. В судах – бардак.
Тем боле правды не видать
Откуда некуда бежать…

В «дом» мы влетели чрез решетку.
Наталья порвала колготки.
На шум охрана прибежала,
А телепатка ведьмой стала.

И ну по камере летать,
Метлой со шконок пыль сбивать.
И всех кто выступил, мать вашу,
Смела метлою на парашу.

Лишь Миша выстоял. Сказал:
«Подмоги, право, я не ждал.
Сударыня, откуда вы?
И с вами кто? Вы из Москвы?»

«Не помощь, Миша, мы конечно, — Ему ответили сердечно, — И далеко не из Князьев,
Не из московских Сударьев…

А так – чуть-чуть миллиардеры.
Гипноза власти гренадеры.
Экспроприируем у тех,
Кто грабил все и грабил всех.

Решили сделку предложить.
Да так, чтоб вас не оскорбить.
Ведь вы ногой на «грабели»,
За что вас и ограбили.

Не сделка – так, безделица.
Ведь кто умен – тот делится.
А вы – коли «помазаны»,
Стране помочь обязаны.

Вот деньги. Акции заводов.
Вот карты с шифрами пин-кодов.
И мы, конечно, не Кощеи,
Над златом чахнуть нет затеи.

Вот вы – умен и образован.
В тюряге – не реализован.
Какая на фиг вы швея?
Этой охране – по шеям.

Давайте создадим союз,
А то Страна идет на юз.
В бумагу злато превращая.
И, в большинстве своем, нищая.

Задание для вас простое –
Спасите деньги от простоя.
Работать должен капитал,
Как Маркс и Энгельс завещал.

И дивиденды приносить,
Чтоб все могли в России жить,
А не элитой пировать.
Может получиться? Как знать?»

Миша недолго размышлял.
Спросил лишь, мельком, про Астрал.
Научим ли его летать,
Чтоб капиталом управлять?

Тут из Астрала стук копыт.
Опять Роман на свет летит.
И с хода нам: «Я не согласен!
Он здесь безвреден. Там – опасен.

Будет летать и мне мешать.
Чертей не надо обижать!
И, Миш, зачем тебе Астрал?
Ты так хорош и так удал».

Наталья черту хвост скрутила.
Не издевалась и не била.
Погладила лишь по рогам.
«В обиду Рому я не дам!», — Сказала, как отрезала.
Пучок волос лишь срезала.
Их в крылья превратила
И к Мише прикрутила.

«Будешь летать чертям назло!
Роман, тебе не повезло.
Но с помыслом лишь чистым –
Будь белым и пушистым».

«Лясы» Роман точить не стал.
Наверное, чуть-чуть устал.
Он, серою сквозь нос дыша,
Тюрьму покинул неспеша.

За ним и мы в Астрал влетели.
Все сделали мы как хотели.
И Миша будет не скучать.
Страну научно выручать.

Мы же сказку продолжаем.
Никого не унижаем
И обидеть не хотим.
Наш Герой – не псевдоним.

Подбирали – как попало.
Может имя чье совпало?
Ну, так это не всерьез –
«Сказка-каламбур» — курьез…

Сказка-каламбур (глава 2)

Глава 2.

Сижу на кухне. Кофе пью.
А, втихаря, еще курю.
Из- под стола «Зеленый Змий»:
«Ты водочки себе налей».

Но знаю я, что мне нельзя,
Ведь завтра мне, ни свет-заря,
Без вида типа «пьян и глуп»,
Лететь к Вите в «Металл групп»,

Чтоб прохиндея расспросить:
«Металл где наш, их мать итить?
И где наш красный колчедан,
Кому он продан, иль отдан?

В Астрал с утра попасть несложно,
Если ты ночью спал тревожно.
И интересно, вроде спишь,
А вот уже вовсю — летишь

И направляешь свой полет
Куда захочешь. Как взбредет.
Так, как сработает фантазия.
Не сотвори лишь безобразия,

А то ведь можно заблудиться
И, напрочь, Ауры лишиться,
В бесовские попав капканы,
Как попадают наркоманы.

Да ладно, к теме. Полетели
Мы в город Липецк из постели,
А там ни разу не бывали,
Поправьте, если вдруг соврали.

Зашли в фортовый ресторан,
Я заказал воды стакан,
Наталья сока попросила.
Тут свита Вити подкатила.

Ребята с мышцами из стали
Гулять и куролесить стали,
Желудки водкой согревая.
Пить, петь, балдеть не уставая

Могли бы суток трое к ряду.
Пошлем это гуляние к ляду.
Нам Витя нужен. Ну не он,
А трудовой наш миллион.

И вот фанфары зазвучали.
Явился тот, кого мы ждали.
Семит лицо. В руках яйцо.
На пальце бриллиант-кольцо.

Наталья соком поперхнулась.
Затем, по-девичьи, ругнулась.
Охрану ветром унесло,
А Витю лишь яйцо спасло.

Тут вперил я в него свой взгляд.
Гипноз ударил как снаряд.
Витек парировал удар,
И мне бы шороха задал,

Но я, чтоб знал он что почем,
Ему по яйцам кирпичом.
И металлист наш впал в нервоз,
Забыв про все. И про гипноз.

Я подозвал официанта.
Спросил: «А хватит ли таланта
Сварить вкрутую два яйца.
Те, что в руках у подлеца?»

Официант тот был не хам,
С любезностью ответил нам:
«Хоть Витин я и протеже,
Но это – яйца Фаберже!

Принадлежит сие Народу!
Как можно их в кипящу воду?
А что касается других,
Без скорлупы не варим их».

Тут Виктор, в общем-то, очнулся.
Про дачу взятки заикнулся.
Привык подачки раздавать
Тем, кто привык все продавать,

Кто совесть положил в карман,
Продав металлургии стан,
А душу, заложив в ломбард,
Всем нам дорогу стелет в ад.

Наталья быстро к нему — скок.
И в лоб отвесила щелчок.
Витя по полу покатился,
В яйцо из злата превратился.

Какой-то Вася подбежал,
Яйцо тихонечко украл,
Иль свистнул, можно так сказать
Сумел приватизировать.

А Главный из охраны взвода
Отдал нам акции завода
И попросил их сохранить,
И от хищенья оградить.

А мы в дорогу – бишь в Астрал,
Я прихватил с собой бокал
Сие событие обмыть:
«За акции! Их мать итить!»

Мы же сказку продолжаем.
Никого не унижаем
И обидеть не хотим.
Наш Герой – не псевдоним.

Подбирали, как попало.
Может имя чье совпало?
Ну, так это не всерьез,
Сказка-каламбур – курьез.

Сказка-каламбур (глава 1)

Сижу на кухне. Кофе пью.
В телевизор не плюю.
Что смотрю – не понимаю,
Время тихо убиваю.

А в мозгах мысля — заноза:
«Мне бы килограмм гипноза
В один глаз, да семь на ум
Виктор Чуров – медиум.

И Наталье то ж немножко,
Она все же свет в окошке,
Телепатии чуть-чуть,
Чтоб смогла всех обмануть.

Стали б весело мы жить:
Колдовать да ворожить,
Чтоб немножко заработать
И воришек обработать,

За делишки наказать.
Если можно так сказать –
Их на бедность подсадить,
Мать их так, их Мать итить.

Что ж, я сказку начинаю
И героев представляю,
Плодов моей фантазии,
Живущих в безобразии.

Виктор и Наталия –
Природы аномалия.
Сказочники, фантазеры
И, чуть-чуть, гипнотизеры.

Рома – это тот, который
Самый молодой и скорый.
Футболист, яхтсмен, спортсмен.
Из евреев, не надсмен.

Миша – это арестант,
Среди прочих – протестант.
Политически подкован,
Но «немножко» обворован.

Анатолий – проходимец.
Общий, в общем-то «любимец».
Всем товарищ он и брат.
Большой силы тока Скат.

Витя – старины любитель.
Коллекционер, ценитель.
Яичницу, он надо же,
Любит с яиц Фаберже.

Боря – «лондонские грезы».
Шустр, как веник из березы.
Здесь украл и там поспел,
Демократии пострел.

Селиверст – Иваныч вроде.
Робин Гудом был в народе.
Грабил всех. И все такое.
Привидение простое.

Гриф – важнее важных птица.
С ним покой нам только снится.
Всю Россию «слибералил».
Сделал все борьбой без правил.

Нос – ну это кровосос.
Фруктов, овощей навез.
Продает по ценам злата,
Но ему все маловато.

Вася – это образ лоха.
Денег то ли нет, толь кроха.
Потому и крохобор.
Но, немножко, тоже вор.

Дядя Сэм – а можно Джордж.
Толи Буш, толи похож.
Власти Мира узурпатор.
Общий демократизатор…

Что ж – героев подобрали.
Поработали. Устали.
Нам пора на перекур.
Дальше – сказка-каламбур…