Устав от зноя силы грешной, Качая кронами древес, Ночной прохлады, влаги нежной, Земля просила у небес. И в час томительный, вечерний, Когда над лесом рдел закат, Вон там вдали, в небесной черни, Послышался грозы раскат. И солнце сникло во мгновенье, И мир, ликуя, застонал Под ветром буйным дуновеньем. И ночь пришла, и дождь упал. И в благодатный час приветный Земная, взмокшая краса За то, в молитве беззаветной, Благодарила небеса.

Я буду снова танцевать
И боль пройдет,
Я стану песенки слагать
И времени не будет для печали

Я стану постепенно забывать
И гнать из снов своих тебя, в далекие, дальние дали!
Забуду лесть фальшивую твою
Не стану злится, мне покой дороже!
Хотя так хочется порой влепить
Кирпичиком по наглой роже!

Юмор…

Зима ушла и все печали
Сойдут, как талая вода.
Весна холодными ключами
Пробьется в мир из-подо льда.

Кусочки счастья распустились
Из почек будущих цветов.
Те дни тебе ночами снились,
Но быть нам вместе не пришлось.

Нам не дано увидеть море,
Ни чей-то красочный закат.
Пусть каждый в мир бездонный смотрит
И грома слушает раскат.

Пусть каждый вновь весну встречает,
Пусть каждый смотрит в небеса,
Но только я не забываю
Твои печальные глаза.

Когда-то я, песка коснувшись,
Пройду границею морской…
Нет. Ты меня уже не слушай.
Такою стала я чужой.

Пройду по берегу морскому
И провожу закат чужой.
И ты не скажешь мне ни слова –
В тот день я буду не с тобой.

Быть может ты придешь однажды
И скажешь главные слова,
Вопрос задашь ты очень важный.
Но что отвечу я тогда?

Нет, я не знаю, что скажу
В тот день, когда ты повзрослеешь,
Но вот сейчас я ухожу –
Ты удержать меня не смеешь.

Теперь зимы моей не стало.
Я стала чуть повеселей.
Грустить и плакать я устала.
Нет ничего весны милей!

Сейчас забуду про тебя я
И лишь весне судьбу отдам.
Пусть ветер в волосах играет
И вторит дождь моим слезам.

Пусть солнце дни мне освещает,
Пусть ветер дует мне в лицо.
Тебе уже не посвящаю
Ни слов, ни песен, ни стихов.
2003 г.

В моей душе застыли слезы
И в прах любовь превращена.
Я не забуду эти грезы,
Где так была я влюблена.

И пусть любовь моя разбита,
А сердце ноет и болит.
Вина моя слезами смыта,
А время радости сулит.

Душа моя, как лунный камень:
То плачет, то опять поет.
Мы свой сюжет не создавали.
Никто нам счастья не вернет.

Никто улыбку не заставит
Сыграть средь горя и беды;
Никто удачи не оставит,
Ни мелких радостей следы.

В душе моей застыли слезы,
А я не плачу, не пою.
Над головой нависли грозы
И я над пропастью стою.

И грусть мне сердце больно гложет,
И тает на моих глазах.
Вернуть назад ничто не сможем.
И вновь душа моя в слезах.

Летит жаворонок в небе:
Большекрылый и младой.
«Кем бы ты на свете не был,
Восхищайся красотой.

Злу, корысти неподвластен,
Ты из века в веки будь.
Красоту, своею властью
Я прошу, не позабудь!»
2000 г.

Он знал, что всё в его руках,
Не межевался на распутье.
Слуга, отвергнутый монах,
И вслед за ним пошли все люди.

Пошли за исповедью грешной,
Не сомневаясь, что страдалец.
Для дочки воеводы Ежи
Судьбою выбран самозванец.

Он выбран, словно для приманки,
Чтоб сделать первые шаги,
И потому в Самборском замке
Он просил её руки.

Легко столь умными речами
Себя Димитрием нарёк,
За ним шли бунтари с мечами,
Литовский князь ему помог.

Неустрашимый, одарённый
Он стал заложником оков,
Потому, как был влюблённый,
Сулил ей Новгород и Псков.

Её мечта — взобраться выше,
Один расчёт в её глазах,
Вся из себя: в испанских брыжах,
С диадемой в волосах.

Она пришла к нему, как сон,
Так неожиданно, незримо,
И Русь всё же подарит трон
Царице с именем Марина.

Подарит только на неделю,
А после свергнет через меч,
О святости своей радея,
Желая веру уберечь.

Бояре выдвинут условие,
Что впредь Марине надлежит
Вернуться в прежнее сословие
И жизнь свою лишь там прожить.

Но у Марины — норов жёсткий,
Дала понять, что не смириться:
«Кто был царицею московской,
Шляхтянкой быть не согласится».

И потому, представ пред ратью
И ни на миг не спасовав,
В Дмитрове в гусарском платье
Бунтарский выказала нрав.

Раскинув руки, царственная Ночь
Полмира заключит в свои объятья.
Расправив складки бархатного платья,
Дневных забот соринки сбросит прочь.

Звёзд бриллиантами, луны камеей
Украсит свой наряд. Чуть забелеет
Небесный вырез — облачная грудь.
Вверху накиндой веет — Млечный Путь.

На запад от востока отступая,
Тихонько Ночь Землёю зашагает.
Вплетя в ночные кудри алую зарю,
Отдаст с рассветом власть румяному Царю.

Издаля бежит речушка — Быстротечная струя. Здравствуй, милая подружка, Ты старинная моя. Вновь на берегу высоком, На твоем, один стою И, о чем-то, о далеком, Песню слушаю твою. Ты не пой мне о забавах Ветров буйных на морях, О красотах величавых, О невиданых краях. Лучше спой ты мне в сердечной, Звонкой песенке своей, О высокой и о вечной — О святой любви моей.

черепичная крыша, а под нею окно…
я девчонку обидел — это было давно.
из окна мне кричала, что любовь умерла…
головою качала её мать у крыльца.

а я думал, что просто можно счастье найти-
много будет девчонок у меня на пути.
что забуду, как горько ты рыдала тогда,
когда я торопливо уходил со двора.

много лет пробежало, а мне всё не везёт.
видно правду сказала мать тогда у ворот:
«что посеешь сегодня — тому завтра и быть.»
а могла, ведь, девчонка меня просто простить.

но не думал тогда я, что одна мне дана-
никакая другая мне теперь не нужна.

черепичная крыша, а под нею окно…
как нелепо всё вышло, будто в старом кино.

Однажды я стану чуть ближе к тебе,
Чуть ближе друзей и знакомых.
Ты будто коснешься рукою небес
И скажешь, что мы не виновны.

Однажды вернусь из поездки чужой
И снова полжизни в альбоме.
Все летом случится, а может зимой,
Я точно уже и не вспомню.

Однажды ты в дверь постучишься ко мне,
Но буду вдали я от дома.
И сердце мое не доступно тебе –
Меня подарил ты другому.

Быть может однажды я снова вернусь,
Тебе улыбнусь на прощанье.
Прощаясь, во след я тебе оглянусь
И ветру оставлю страданья.

Однажды мы встретимся снова с тобой,
Вторые полжизни придумав,
И снова поездки седою зимой
И летних печалей альбомы.